Дорога

Наверняка молодые и привлекательные, с гладкой кожей и упругим телом. И сейчас Родик начнет сравнивать жену с ними и поймет, что не хочет ее. Он не сможет осуществить свое желание, которое, конечно же, немедленно пропадет, оставив у них обоих отвратительный осадок.

Люба глубоко вздохнула и взялась за ручку двери. Родислав лежал на спине, подложив руки под голову, и смотрел на нее. Она быстро скинула пеньюар и, оставшись в красивой шелковой сорочке, скользнула под одеяло и погасила свет.

– Спокойной ночи, Родинька. Отдыхай, мой хороший. С этими Колькиными загулами ты совсем не высыпаешься.

Люба повернулась к мужу спиной и постаралась сделать так, чтобы он не заметил, что она плачет.

* * *"

"Родислав не мог понять, какое чувство в нем сильнее: злость на себя за то, что не смог донести до жены свои желания, или досада на Любу, которая эти желания не увидела, не услышала и проигнорировала.

Он почему-то был уверен, что все получится легко и просто, так же, как получалось когда-то прежде: он проявит намерение – и Люба с готовностью откликнется. В последние месяцы у него и сомнений не возникало в том, что она непременно откликнется, они стали очень близки, так, как никогда не были раньше. Они вместе волновались за Кольку и ждали его, сидя на кухне и то и дело заваривая свежий чай, они в январе вместе сходили в Третьяковку на выставку Малевича, а в марте – на премьеру в новый театр Райхельгауза, они в последний год часто вместе смотрели телевизор – и трансляции с Первого съезда народных депутатов СССР, и сеансы Кашпировского и Чумака, которые привели и Любу, и Родислава в полное недоумение – они ничего не почувствовали и не поняли; Родислав даже посмотрел несколько серий «Рабыни Изауры», а остальные серии, конечно, не все, а только те, которые смогла посмотреть, ему пересказывала жена, и он с удовольствием слушал ее, потому что рассказчицей Люба была замечательной, она обладала удивительным чувством юмора и сопровождала повествование о злоключениях несчастной девушки такими комментариями, что Родислав буквально корчился от смеха.