– Алка, кончай свой выпендреж! – Андрей рывком выбросил из-под одеяла крепкое худощавое тело с сильными мышцами и потянулся к стулу, на котором валялся небрежно брошенный мужской махровый халат. – Ты уже допрыгалась со своими требованиями, три мужа тебя бросили, а уж сколько любовников – и не сосчитать. Уймись, оставь нас, несчастных, в покое, дай нам пожрать в халате и поваляться перед телевизором."
"– Во-первых, в моем доме этого никогда не будет! – заявила Аэлла, шагая следом за ним на кухню. – Никто не будет сидеть за накрытым столом в халате.
– Не терпи. – Он уселся за стол и сунул в рот кусок хлеба. – Но для меня сделай исключение. А что во-вторых?
– Во-вторых, меня не три мужа бросили, а только два. Третьего я бросила сама.
– Это ты про поэта? – вздернул брови Андрей. – Ну да, помню. Ты решила, что он бездарный алкоголик. А кто сделал его алкоголиком, если не ты сама своими непомерными требованиями? Он хотел творить в тиши дачного поселка, а ты гоняла его по выставкам, концертам и премьерам, ты заставляла его ходить с тобой в квартиры, где бородатые мальчики корчат из себя диссидентов и обсуждают мировые проблемы.
– Я собираюсь жарить ростбиф, – удивленно ответила Аэлла, когда Андрей попытался отстранить ее от плиты. – А в чем дело?
– Немедленно оденься! Ты что, с ума сошла? Сними свои кружева, надень что-нибудь попроще, повяжи фартук и косынку на голову не забудь. Я не потерплю волос в пищеблоке.
– Слушай, – возмутилась Аэлла, – на моей кухне я сама буду командовать. Не хватало еще, чтобы ты у плиты мной руководил.
– Конечно, я буду руководить. А как же тобой не руководить, если ты сама все сделаешь не так!
Он начал мягко, но настойчиво выталкивать ее из кухни.
– Иди, Алка, иди, оденься, возьми фартук и косынку, потом я тебе скажу, что делать дальше.
Через несколько минут она появилась в обтягивающих джинсах и в футболке с глубоким вырезом, открывающим полную грудь. В руках у нее была яркая шелковая косынка.
– Волосы заколи, подними вверх и заколи, – потребовал Андрей.