Хотя не могу сказать, что нянюшка действительно их посылала, но когда я заговорила об этом драконе, она меня не перебила. А это многое значит!
— Как я понимаю, передача была в ее неподражаемой манере, — немного грустно усмехнулся капитан.
— Увы, — я развела руками.
Капитан грустно улыбнулся и исчез в толпе.
А я, убрав жемчуг, поспешила к своей любимой лавке.
— Опять она танцует, — недовольно произнес Хейддис. — Будто беду кличет.
— Тебя Фанндис покусала? — покосилась я на дракона.
Вот только движения Дирфинны были и правда какими-то слишком безумными, слишком рваными.
— Ложись!
Неожиданный удар сбил меня на утоптанную землю. В глазах на секунду потемнело. А после я поняла, что Хейддис, закрывший меня своим телом, не движется.
А вокруг тишина. Ни гомона людского, ни криков.
Тишина.
— Хейддис? — позвала я и поразилась тому, насколько тонким и испуганным был мой собственный голос.
Дракон не ответил.
Завозившись, я змейкой выскользнула из-под его тела и, оглядевшись, смогла рассмотреть лишь непроницаемо-серый кокон мощного щита.
— Хейддис!
На спине дракона была огромная, зияющая рана. Оплавленная, будто бы в него плюнули кислотой!
— Хейддис, — только и могла повторять я.
Сидя возле него, я совершенно не представляла, что мне делать. Допустим, мне удастся снять его щит, но… Что дальше?! Оставить раненного в одиночестве и прыгнуть в Острошпиль? Но что, если его добьют за это время?
Меж тем щит начал таять, что не предвещало ничего хорошего.
— Уходи, — кое-как выдохнул Хейддис. — Слы-шишь?
— Ни за что, — я покачала головой, — ты с ума сошел? Я еще напьюсь на твоей с Миттари свадьбе!
— А дра-конов не п-подают вино на свадьбе, — запинаясь проговорил Хейддис.
— Да ничего, — нервно хихикнула я, — пронесу тайком.
По моим щекам потекли слезы — даже не будучи целителем, я понимала, что дела идут плохо.
Щит развеялся, и мы оказались в центре людской толпы. Кто-то куда-то спешил, кто-то ворчал на магов, понаставивших щитов, а кто-то…
— Боги! О боги!
— Стража! Позовите стражу, — закричала я.
И, вскинув руку, выпустила в небо фонтан ярких искр. И еще, и еще. На рынке такие выходки запрещены, но мне это сейчас только на руку.
— Что здесь… Ох ты ж…
На мое счастье, первым на место прибыл Рован Горрель.