Я знал людей, которые не велись на такой простой трюк, но все они были раза в два старше Татьяны. И раз в десять опытнее в спорах.
Всё-таки спорить с подготовленным оппонентом — это не то же самое, что неугодных ухажёров на три буквы слать. Что и доказала Татьяна, снова принявшись молча открывать рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ладно… Таня, — я решил не додавливать «язву» и сменил тему: — Тебя как похитили-то?
— А тебе зачем это знать? — насупилась та.
— Давай договоримся! — предложил я. — Мой вопрос — твой ответ.
— Ясно… — хмуро ответила девушка. — Мы с Димочкой договорились о свидании. Он меня пригласил… Наверно, снова хотел в свою группу зазывать. Я не стала отказываться. У него положение в городе… Пока шла к назначенному месту встречи, меня схватили, сказали молчать, сунули в рот кляп, сунули в мешок и связали. Потом тащили долго…
— Когда мы видели мешок, ты уже говорила! — заметил я.
— Так я кляп выплюнула. Времени было много! — объяснила Таня.
— У Димочки есть фамилия, Тань? — спросил я, не выдержав этого приторного наименования.
— Есть, конечно… Но я не помню. Что-то птичье… Воробьёв, Снегирёв… Да какая разница! — возмутилась девушка.
— Не, ну логично, чо! — Мелкий неинтеллигентно хрюкнул, сдерживая громкий смех. — И правда, какая, на хрен, разница?
— Не понял! — признался я.
— Понимаешь, братан… Вот ты согласен с тем, что картошка — это плод картофеля? — спросил меня Мелкий.
— Плоды картофеля — ягоды! А клубни — это видоизменённые подземные побеги картофеля! — раздражённо вмешалась девушка из клетки.
А я всё ещё ничего не понимал, растерянно глядя на Мелкого.
— Видишь! — победно воскликнул тот, указав на девушку. — Вот как, сука, в ботанике что напутаешь — она загрызёт! А сама?
— А что сама? — удивилась та.
— Чо-чо… — передразнил её Мелкий. — Хрен через плечо!.. Кто, ять, синицу с воробьём перепутал?
— Синицу? А! Точно!Дима Синицын! — радостно заявила Таня, а потом сразу насупилась.
— Дима Синицын, — кивнул я и посмотрел на девушку, нахохлившуюся в своей клетке. — Тань, а что если я тебе сейчас докажу, что Дима Синицын причастен к твоему похищению?
Дневник Листова И. А.
Сто семьдесят седьмой день. Измена и грабёж.
— Вы! А ну, развязали меня быстро!
Наверно, я бы тоже так кричал, если бы пришёл в себя связанным.
Ну просто на всякий случай.