Над городом разносились крики, грохот и страшный треск. Над рынками и скоплениями административных зданий виднелись столбы дымов и мелькали отсветы пожаров. На склоне скалы, между строительной площадкой замка и полыхающими навесами мэрии, шли бои.
Впрочем, сегодня ночью весь город стал полем боя… Вот и на дороге перед воротами, которые я должен был открыть, сцепились два отряда.
Один из них, судя по деревянным каскам, принадлежал «кукушатам». А воевали они против нескольких людей Вити и присоединившихся к ним восставших.
Самое интересное, что среди сторонников «кукушат» был один, чей контур у меня на экране подсвечивался красным. И даже одна из стрелочек указывала точно на него. Значит, за первой целью далеко ходить не пришлось бы. Да и особых терзаний о загубленной чужой жизни я бы не испытывал — в данном конкретном случае.
— Вано, чего встал? Пропускай! — за моей спиной появился Мелкий, и пришлось посторониться. — Ёкарный бабай!.. Вот это дерьмовое дерьмо!
— Спускайся вниз, открывай нашим ворота! — распорядился я.
— А ты? — уточнил гопник.
— Дождусь Кэт, возьму её винтовку и уложу насмерть одного нехорошего мудака! — я оскалился, не сводя взгляда с подсвеченной цели.
— Ладно, полез я…
Выбравшаяся следом за гопником на стену Кэт с удивлением выслушала мою просьбу, но протестовать не стала.
— Минус один… Хотя подожди!.. Да, минус один!
— Может, не стоило привлекать к нам внимание? — поинтересовалась Кэт, принимая оружие обратно.
— Стоило… — ответил я односложно. — Прикрывайте!
После моего выстрела «кукушата» быстро сообразили, откуда ведут огонь, и часть из них устремилась к нам, пригибаясь к земле. В ночном воздухе мелькнула пара болтов, но ни один из них в нас не попал.
Встретили мы гостей со всем радушием… Захлопали выстрелы ружья и винтовки, а когда к воротам выскочили самые быстрые противники, я и Мелкий открыли стрельбу из револьверов. С учётом того, что за нашими спинами уже открывались ворота, а через них в город ринулись копейщики… В общем, у «кукушат» резко пропало желание с нами связываться.
Уцелевшие кинулись прочь. На бегу они кричали тем из своих, кто не рванул разбираться с нами, чтобы уносили ноги.