Но поскольку и я, и Кострома, и Витя, и даже Бандит сидели с каменными лицами, на которых навсегда запечатлелась лишь одна эмоция: «Зачем я в этом цирке?» — они успокаивались и снова рвались в бой.
Последняя фракция и вовсе настаивала на наискорейшем, немедленном замирении. Причём, всех со всеми. И даже путём уступок «кукушатам». К счастью, этих отморозков было не слишком много, а решимости у них было ещё меньше. Поэтому никто этих «голубей мира» всерьёз не воспринимал.
В чем была беда моей группы и группы Вити? Да в том, что у нас не было нормальной коалиции! Просто все мнения, представленные выше, были очевидны и понятны каждому колонисту.
В итоге, второй раунд прений завершился громким пшиком. То есть обедом, который никто не захотел пропускать.
А на второй раунд переговоров отправили всё тот же состав, что и раньше. И с теми же прощальными напутствиями. Оставалось только, скрывая зевоту, ждать завершения…
Переговоры завершились через двадцать минут. Из-под навеса, выделенного под сие важное мероприятие, вывалилась делегация «кукушат». При этом каждый из них всем своим видом изображал оскорблённое достоинство, а некоторые ещё и жестами показывали… А следом вышла наша делегация, обескураженная и удивлённая.
— Сказали, воевать будем… — проговорил Борода, добравшись до остальных лидеров групп, ожидавших в отдалении. — И потребовали дать им доступ к Большому Алтарю…
Обсуждение, как дальше быть с «кукушатами», продолжилось прямо на улице. Люди ругались, спорили, брызгали слюной и аргументами… А я поспешил покинуть это собрание клоунов, попросив Тихона и Бандита не уходить далеко…
Дневник Листова И. А.
Сто восемьдесят первый день.
— Шляпы! — требовательно вытянул руку я, и Маша послушно выдала две широкополых шляпы. — Надевайте!
— Вано, а куда мы идём? — спросила Таня милейшим голосом, который вызвал зубовный скрежет даже у Костромы.
— На свидание… — ответил я и, дождавшись мрачной, не предвещающей ничего хорошего тишины, добавил: — С судьбой!..
— С хорошей судьбой, я надеюсь? — поинтересовался Ольша.
— А это как себя вести будете! — пообещал я.