Такие или рубить, или грызть, или перелезать. А это время!
Мне больше и больше нравились эти ребята… Они всё делали с какой-то основательностью и продуманностью. Участок берега, где стоял лагерь, имел естественную каменную косу, об которую разбивалась и ярость волн, и голод местных акул. А чтобы те совсем не сходили с ума, небольшой пролив был перекрыт несколькими глыбами.
На косе — там, где не было риска, что брызгами окатит — стоял навес для рыбаков. Кабинки туалетов были вынесены на край лагеря, а яма для отходов жизнедеятельности располагалась в стороне.
Встречающие тоже произвели приятное впечатление. Все одеты в модернизированные комбинезоны. Все причёсаны, умыты — и даже побриты! В отличие от меня, например. Да и половины людей, пришедших со мной. У нас даже Хир-Си начал отпускать курчавую бородёнку.
Первым шёл коренастый парень с тёмными волосами, круглым лицом и острым носом.
Русской выглядела и девушка, которая шла справа. Очень серьёзное лицо: сосредоточенное, слегка настороженное. У неё были необычные волосы, отливавшие в золото и немного в медь.
А вот третий спутник…
В нём было что-то неуловимо скандинавское или немецкое. То есть, его можно было бы принять за русского… Но русские так себя не ведут!.. И уж точно не скалятся в два ряда зубов, глядя на незнакомых людей.
А уж если учесть, что к тебе идёт компания из восьми мужчин с огнестрелом, одной девушки с луком, ещё одной с винтовкой — и двух девушек, вооружённых огромным негром-копьеносцем… Самое время искать пути отступления, а не зубы демонстрировать!
— Добрый день! — приветствовал нас чернявый, который, как нормальный русский, остановился так, чтобы успеть хотя бы попытаться сбежать.
— Твою мать, Вано!.. Это же заговор!.. Откуда ты, нахрен, знал, что они тут?! Это ведь к ним ты нас вёл?! — снова не выдержал Пустырник. — Это, блин, читерство какое-то!..
— Это волшебная жопочуйка от ДерьмоВани! — хохотнула Кострома.