— И что нужно, чтоб выиграть?
— Понятия не имею, — Аргамон пожал плечами, — каждый раз точка отсчета разная. Каждый раз роковую ошибку совершает кто-то из вас. Каждый раз вмешивается третья сила. Единственное, что могу сказать — береги ее.
Дверь открылась, заставляя обоих мужчин обернуться. В этом доме привыкли стучать прежде, чем входить. В этом доме привыкли к тишине, дисциплине и спокойствию. А она вновь разрушила все местные устои. Снова, как добрый десяток лет тому.
— Ринар, — Альма пронеслась от двери к любимому, прижалась к напряженному телу, начала целовать, не замечая, что они не одни.
Господи, как же хорошо! Она до последнего боялась. До последнего в голову лезли жуткие мысли. До последнего опасалась, что откроет дверь, а здесь никого. Но он тут. Живой.
— Альма? — растерянный, напряженный, но такой живой. Ему не сразу удалось оторвать от себя девушку. И если изначально она сама планировала исследовать каждый сантиметр его кожи, чтоб убедиться — мужчина жив-здоров, сейчас этим занялся он.
Сидевший до этого в кресле Аргамон расхохотался. Расхохотался в голос. Страшно.
— Зачем, девочка? — а потом посмотрел на нее так, что Альма упала бы, не прижми Ринар ее к себе. — Зачем ты это сделала? Я ведь просил. Просил не действовать сгоряча. Просил просто ждать! Просто.
Не понимая, что происходит вокруг, Альма перевела растерянных взгляд с Аргамона на мужа, а потом обратно.
— Ты сделал для нее амулет?
— Да! Черт меня дери! — а обычно такой спокойный Аргамон перешел на крик. — Да! Я сделал амулет. Потому, что у нее должен быть выбор. По правилам у нее должен быть выбор! И это был он, Ринар, — а потом голос опустился до шепота. — Это был поворотный момент. Она сделала свой выбор.
Альма не понимала, о чем они говорят. Только видела, как Аргамон темнеет на глазах, а Ринар прижимает к себе плотней.
— Посмотри в окно, — хриплый голос наставника был для Альмы так же непривычен, как и его отчаянный вид.
Где-то там, в нескольких сотнях метров, пылали огни.
Глава 25
— Ринар, — не в силах понять, что происходит вокруг, Альма цеплялась за единственного человека, который оставался для нее неоспоримой истинной при любых обстоятельствах.
— Аргамон, спрячь ее, — Ринар вновь оглянулся на управляющего.