По ее словам, ты очень разумная и трудолюбивая девушка. К тому же вежливая. Ни разу не позволила себе лишнего. Давно ты служишь в Арельсхолме?
— Семь лет, ваше сиятельство.
— Приличный срок. Скажу по секрету, моя сестра хотела бы видеть тебя следующей экономкой. Если, конечно, ее желание одобрит супруг. — парень чуть прищурился. — Граф Арельс наверняка тобой тоже доволен?
Лидия опустила ресницы.
— Я не знаю, господин. Его сиятельство почти не обращает внимания на слуг.
Лайон подбадривающе улыбнулся и предложил руку перед крутыми ступенями.
— Осторожнее, тут так легко упасть. А давно ли в замке служит ваша кухарка?
— Больше двадцати лет. Ее нанимал еще старый граф…
Слово за слово, девица окончательно успокоилась и стала отвечать куда охотнее. Впрочем, ничего полезного из нее вытянуть не удалось. Про деньги служанка не знала. Замок, по ее словам, никто не покидал. А из новых людей, только Сена — нанятая в середине весны.
— Ну хорошо. — остановил ее Лайон, у массивных, ведущих в кухню дверей. — Спасибо, что проводила.
— Я же просто…
— И вот еще что. — он предостерегающе поднял палец, не дав ей договорить. — Советую молчать о нашем разговоре. Леди Арельс тебе доверяет. Я теперь тоже. Однако остальным не стоит пока об этом знать.
— Конечно же, ваше сиятельство! — зарделась девица, и присела в поклоне. — И если вдруг, я о чем-то услышу, то сразу же вам доложу.
Проводив ее долгим взглядом, Лайон кивнул своим мыслям. Разумеется, доверие к служанке было исключительно на словах. Но начало положено.
* * *На кухне царили весьма мрачные настроения. Кухарка — тучная женщина, проработавшая в Арельсхолме едва ли не половину жизни, приняла случившееся очень близко к сердцу. Ведь за столько лет, никто ни разу еще не усомнился в ее стряпне. Даже старый граф, державший своих домочадцев в железном кулаке, всегда хорошо отзывался о ее мастерстве. И тут такой позор…
Женщина сидела с мокрой тряпкой на лбу и, то и дело, хваталась за грудь.
— Просто поверить не могу! — причитала она. — Я же лично пробовала каждое блюдо на вкус. И всегда выполняла приказы господ. Хочет графиня горькой пшеницы — раздобыла и приготовила. Нужно ей мясо, зажаренное до корки, я и тут со всей душой. Старый граф, мир его памяти, за подобное голову бы снял…
Юные помощницы испуганно таращились из дальних углов. Марион, при всей своей строгости, относилась к ним, как к собственным детям.