А старый Арельс давно умер, и уж точно не сможет признать ее официально.
Или служанкой движет одна лишь жажда мести?
Последнее предположение почти сразу было опровергнуто словами Лидии.
— Когда я стану графиней, то хочу выйти замуж за графа Бартона. Он очень хорош собой.
И снова тихий мужской смех.
— А как же я?
— Ну… у любой знатной дамы имеются любовники. Я слышала, что первая леди Арельс…
— Ладно-ладно. Сплетни обсудим потом. Ты хорошо запомнила, что нужно сделать?
— Подложить свертки графу и виконтессе.
— Умница. — похвалил ее мужчина. — Остальное же предоставь мне. И уже к первому снегу ты войдешь в Арельсхолм полноправной хозяйкой.
Лидия издала восторженный вздох.
— А теперь мне пора идти. — произнес мужской голос. — Не хочу, чтобы кто-то заметил мою лошадь. Отправлюсь в столицу. В следующий раз мы увидимся, когда разразится скандал.
Судя по короткому звуку, желаемое он получил.
Лайон плотнее прижался к стене и видел, как из хибары вышел высокий молодой человек в темном плаще. Первый порыв — последовать за ним. Но есть риск, что противник вооружен.
А Лайон не додумался захватить с собой даже нож. Если попытаться задержать сообщника Лидии, то неизвестно еще, на чьей стороне окажется победа. И это не трусость, а трезвый расчет.
Проследить? Разве только для того, чтобы увидеть, как незнакомец садится на коня и уезжает. Да и предъявить ему пока можно только подслушанные слова. А это не самый убедительный аргумент.
Поэтому ловить нужно именно Лидию. При свидетелях и с поличным, чтобы не отвертелась. И уже из служанки вытягивать всю необходимую информацию: кто именно подбил ее на преступление? Кто к ней приезжал? И откуда у нее такие притязания на наследство Арельсов?
* * *Остров Актай.
Нортман Арельс мрачно смотрел на стекающую по рукаву кровь. Царапина была совсем пустячной. И он сам виноват. Не сразу заметил, что у одного из двух противников, кроме меча, был еще и нож в левой руке.
— Мальчик мой, тебя бы перевязать. — тронул его Эгар.
— Успеется, — буркнул мужчина. И… спасибо за помощь.
— Пустяки! — весело подмигнул ему дядюшка. — Как никак, я впервые взял в руки меч задолго до твоего появления на свет. А тебя еще учить и учить.