Учительница честно предупредила, что как только обучение крестьян станет массовым, она тут же вернется в монастырь.
— Я очень ценю ее сиятельство графиню Арельс и это место, однако рисковать своим будущим не стану.
— Но ведь вы просто делаете свою работу, эйса. И нет большой разницы, учить детей аристократов или крестьян.
Кэрин невесело улыбнулась.
— Может быть. Но знаете, если несколько графских семей соберут своих наследников вместе и наймут им одного учителя, Церковь воспримет это как угрозу своему благосостоянию.
Лайон кивнул, признавая ее правоту.
— Думаю, нет никакой необходимости обучать всех крестьян. Тем более в прошлом году, они воспринимали школу, как дополнительную повинность, а не как благо.
Кэрин внимательно посмотрела на собеседника.
А так ли все хорошо в Арельсхолме? Или произошло что-то, о чем граф вынужден молчать?
Но спросить об этом — значит подвергнуть сомнению его прошлые слова.
И она снова себе напомнила, что у нее нет никакого права вмешиваться в чужие дела. Единственное, что стоит сделать — дать небольшой совет. Не ради Лайона, а ради его добрых отношений с сестрой.
— Ваше сиятельство. Очень прошу, прежде чем принимать окончательное решение, обсудите его, с ее сиятельством, графиней Арельс. Вопрос, конечно, серьезный. Но не действуйте за ее спиной.
* * *Замок графа Бартона.
Все следующее утро Алесия прокручивала в голове разговор с падчерицей. А точнее ту его часть, которая была посвящена загадочному Моресу. Если верить Лианне, воспитанник Ормса был совершенством из совершенств. И красивый, и умный, и добрый, и… снова красивый.
Вообще, «красивый» — повторилось минимум четыре раза. Но любила девочка не за внешность, конечно же нет. И не за большие выразительные глаза. И не за глубокий голос, похожий на горячий мед. И не за загадочную улыбку.
А просто потому, что Морес замечательный. И очень порядочный. А еще — несчастный, потому что ему приходится каждый день лицезреть Джера. Последнее — особенно умилило. Но Алес и это выслушала с серьезным лицом.