Не сливочное же в голову втирать.
Погрузившись в собственные мысли, Алесия не сразу заметила, что оказалась в другой части зала. Их с графом просто несло в потоке людей. Мужчины, женщины, новые лица, и вдруг… Сердце невольно затрепетало, а по коже пробежал легкий озноб.
Правда, спустя всего миг, девушка поняла, что обозналась. В самом деле, не мог же Данечка, ее несостоявшийся жених оказаться здесь. Просто молодой человек, привлекший ее внимание, был безумно на него похож.
Такие же светлые волосы и голубые глаза.
Нет, Данила она бы никогда не простила бы за измену. Но парень, что стоит у окна, это не он. Только вот сама она теперь замужняя дама. Алес до боли закусила губу. Почему жизнь порой так несправедлива?
Граф Арельс, проследив ее взгляд, сделался мрачнее тучи.
— Не успели выйти замуж, а уже заглядываетесь на других мужчин? — процедил он, склонившись к самому ее уху.
Алесия выдохнула, призывая на помощь все свое самообладание. Пусть муж и раздражает до скрипа зубов, изменять она ему точно не будет. Не то воспитание. И пусть не изображает тут трагичного Отелло.
— Я смотрела в окно. — произнесла она, полностью перенимая его тон. — Потому что устала и хочу домой.
— Вот как?
Девушка видела, что супруг не верит не единому ее слову. Только вот на его мнение ей было как-то побоку. В душе противно ныла затянувшаяся было рана.
* * *Весь обратный путь Нортман Арельс внимательно смотрел на нее. Буквально прожигал взглядом. Только теперь уже Алесия не поворачивала в его сторону головы. Ей было плохо. Воспоминания из прежней жизни волнами проносились по телу, и стуком отдавались в висках.
Свет ночных фонарей, холодный блеск льда. Взгляд цепляется за снежинку, упавшую на рукав. Она останавливается, желая разглядеть ту получше… глухой удар.
— Простите! Я… я не хотел!
Молодой человек, в забавной шапке, протягивает руку.
Парень помогает ей подняться, покупает в качестве извинений кофе и вызывается проводить домой… С этого началась их история. А закончилась…
Алесия отрешенно посмотрела на мужчину, что сидел напротив. Глубоко неприятного и совершенно чужого. И на нее вдруг накатило горькое осознание — никакой любви в ее жизни больше не будет.