Проклятая белка, дурная беременная женщина. И зачем я только напросилась гулять? Сидела бы дома, варила борщ, выбирала бы квартиру.
Глава 30
— Долго она еще будет спать? Что, нельзя было выбрать более гуманные методы, чтоб доставить ее сюда? Она бы пошла сама.
— Так надо было позвонить и позвать. Не тратилась бы на меня, я не понимаю тебя, Марго.
Слышу голоса, женский и мужской. Лежу боком на чем-то мягком, мне не холодно, руки на животе, чувствую шевеление малышей. Все в порядке, милые, не переживайте, все будет хорошо.
Успокаиваю их и саму себя, не спешу показывать, что я пришла в сознание. Пахнет приторным женским парфюмом, именно по нему узнаю владелицу этого аромата, а потом уже по голосу.
Моя бывшая свекровь, мать Коленьки, моего мужа, тоже, как и свекровь, в статусе «бывшей». От него мне досталась красивая фамилия и столовый сервиз на двадцать персон, об который я и Громов постоянно запинались, ломая ноги.
Я так и не запомнила, профессор хер пойми каких наук эта в доску интеллигентно-предприимчивая дама.
Маргарита Валентиновна обладала уникальной способностью срать всем на жизнь. Ее волновал только сын, научные труды и снова сын, а еще, в свете последних событий, обман государства, неуплата налогов, которые она целиком пытается повесить на меня.
Гадина паскудная.
— Ну и долго она так? У меня очень много дел и нет времени.
— Зато уже есть статья за похищение человека, — мужчина засмеялся, Марго шикнула на него.
Интересно, что ей надо? И знает ли Коленька о «шалостях» маман? Он звонил мне последние несколько дней, я не брала трубку.
Иди они лесом, эта прошлая жизнь.
Времени у нее нет? Совести нет, а не времени, тварь такая, да простят меня мои детки. Мамочка сегодня будет много материться.
Открываю глаза, прямо напротив сервант, за стеклом посуда, статуэтки. Дача, родовое гнездо семьи Любимовых. Точнее, любимый террариум Маргариты Валентиновны.
Тело затекло лежать в одной позе, я все еще в пальто и перчатках, вот отчего жарко.
— Наконец-то наша спящая красавица проснулась.
Бывшая свекровь сидит напротив меня, как всегда, элегантна и собрана, хотя за окном должна быть глубокая ночь. Сколько я спала? И что эти твари дали мне понюхать?
Поджатые тонкие губы, на лице налет презрения и высокомерия.