Я всё-таки начинаю всхлипывать. Только от слёз легче не становится. Ещё больше болит.
Я не помню, как Марат выводит меня из палаты. Какие-то документы мне вручает. Как в машине оказываюсь. Не слежу, куда нас везут. Всё теряет краски. На автомате отвечаю что-то Катюше. Только ради неё и держусь. Сестрёнка единственная меня удерживает, чтобы в апатию не удариться. Держусь.
Новый дом. Новые спальни. Я падаю на кровать, а Катюша рядом со мной. Растерянная и уставшая.
Сестра засыпает быстро, а я не могу. В голове только молитвы, какие вспомнить могу.
Я кое-как выползаю из кровати. Даже двигаться больно. Кое-как нахожу кухню, пью холодную воду. Умываюсь, пытаясь справиться с тошнотой. Включаю тихо телевизор, чтобы не заснуть.
Расхаживаю по комнате, прижав ладонь к груди. Сердце ноет и рыдает вместе со мной. Не способно поверить, что Эмир в опасности.
— И к криминальной сводке… — басит диктор.
Я истерично ищу пульт. Переключаю каналы, лишь бы не слышать. Не хочу! Я и так знаю! Знаю я…
— Найден мёртвым в своей машине…
Да что за новости?! Разве ничего хорошего не происходит? Почему про смерти нужно рассказывать?!
Я пытаюсь переключить, но взгляд цепляется за изображение. Пульт выскальзывает из рук. Падает на пол. Следом падаю я. Оказываюсь на коленях, зажимаю рот ладонями. Немой крик раздирает.
Там фото врача. Того самого, который Эмира лечил.
Глава 40
Я стряхиваю грязь с ладоней. Снова и снова. Пытаюсь оттереть въевшиеся крупицы земли с рук. Там ничего нет, я знаю. Я мыла, я салфеткой вытирала, я… Но всё равно чувствую на коже остатки кладбищенской земли. Словно въелась, вросла в меня. Плохой энергетикой оплела. И мне никак от неё не избавиться. Как и от выжженной пустоты внутрь.
— Злата, — зовёт меня Иван.
— Нет. Я хочу скорее оказаться дома.
Мужчина кивает, бросая на меня сочувствующий взгляд. Увеличивает скорость, выполняя мою просьбу.
Иван стал намного мягче. Относится ко мне по-другому. После того как Эмир…
После взрыва все стали по-другому относиться. Мне орать хочется от этой жалости в их взглядах. Несвойственной аккуратности в голосе. Будто меня боятся сломать. А чего бояться? Всё, сломана.