– Я не про «представился»! – Генерал-аншеф побагровел. – Вы что, не поняли меня?!"
"– Я вас прекрасно понял, Иван Васильевич, – подчёркнуто вежливо ответил Алексей. – Только не нужно на меня кричать. Лейб-гвардии егерский полк приписан к войскам Санкт-Петербургского гарнизона и был временно откомандирован по указу императрицы для совершения Персидского похода в рядах Закавказского экспедиционного корпуса. С окончанием же похода и расформированием сего корпуса он вновь переходит в состав гвардейских частей столичного гарнизона, где и будет проводить строевые смотры и парады.
– Ты, ты, ты ещё смеешь мне перечить?! – хватая ртом воздух, возопил Гудович. – В любимчиках у Зубовых ходил?! Как фельдмаршала почётным конвоем его вёл от самой Куры вместе с Платовым?! Ты кому это служишь, Егоров?! Выскочке, который чуть было целую армию на гибель не увлёк? Лицу, находящемуся под следствием за свои деяния?!
– Я служу Российской империи и тому, кто ей правит, ваше высокопревосходительство, – еле сдерживая гнев, как можно спокойнее проговорил Алексей.
– Нда-а, – выслушав рассказ Егорова, протянул Милорадович. – Ну что же поделать, будем ждать теперь волеизъявления императора по нам в самой столице. В любом случае полку туда нужно выходить.
– Ещё неделя передышки – и можем идти, – согласился с ним Рогозин. – Лишь бы с припасами не было перебоев, как в Пруссии.
– Не будет, – заверил Гусев. – По всему тракту армейские магазины ещё при покойной государыне устроили, чтобы войска без всяких затруднений и задержек на Кавказ шли. Ну а здесь получается, на обратной дороге они нам пригодятся. Я тут у штабных в квартирмейстерстве был, бумаги на марш выправлял, так они поведали мне, что графа Зубова сегодня утром на санях повезли. При нём целый эскадрон драгун конвоем отъехал, вот так вот.