Появился еще один Мёртвый Мир, правда новый, созданные уже в современную эпоху.
Вчера Гадюке предложили повышение. Точнее, понятие «предложили» в Армии отсутствует в принципе, скорее «приказали». Сразу через две ступеньки ей набросили звание, что в мирное время было невозможным. Обычно за каждой новой звездочкой на генеральских погонах стояла длинная очередь на десятки лет. Причем, боевых офицеров в ней было чуть менее, чем ни одного. Однако, сейчас вся эта «очередь» куда-то пропала. У Гадюки были определенные мысли на этот счет, но она всячески не хотела этому верить.
"Кстати, и приказывать сейчас было практически некому — демократическое правительство Человеческого Содружество начало постепенно «рассасываться». Отцы-Руководители, еще недавно гордо вещавшие с высоких трибун, что «враг не пройдет» и «победа будет за нами», сначала замолчали, а потом куда-то пропали, взяв «больничные», «отпуска», а кто-то просто пропал. Приказ о назначении был подписан Министром Культуры. Похоже сейчас, только эта Прачечная и работала.
Закономерно, подскочили цены на Экспедиционные Корабли. Это такие здоровенные многокилометровые дуры, по сути передвижные Орбитальные Станции, рассчитанные на длительное пребывание внутри и, самое главное, на развёртывание планетарных колоний, в том числе, с частичным терраформингом. Корабли это были огромные, и быстро произвести их не было никакой возможности — человечество давно планово покоряло Космос и все эти гиганты строились неторопливо и под заказ. Сейчас же размели всё! И даже старые, бу-шные и законсервированные Корабли нашли своих владельцев.
В остальном Обитаемом Космосе, насколько она владела информацией, ситуация складывалась ничуть не лучше. Императорская семья в полном составе пару недель назад исчезла в глубинах Космоса, прихватив большую часть флота. Сенат Торговой Республики еще функционировал и, к его чести, пытался организовать эвакуацию со всех своих планет, судорожно фрахтуя все доступные космические корабли.
Только что Гадюка просмотрела сводки и рапорты по текущей ситуации. Ей хотелось одновременно орать и плакать. Хотя плакала последний раз она лет сто назад. Или больше? Когда ей пришлось ради карьеры бросить свою единственную настоящую любовь.