А в пространстве крутились расширяющиеся чёрные дыры, которые увеличивались на глазах.
Быстро собрав кристаллы Симбиотов, ССВ-шники покинули опасный район. Правда они попытались идентифицировать неизвестного врага, с которым Сто Первый вступил в свой последний бой, но не преуспели. Разве что, на одном из многочисленных обломков нашли странную табличку:
«Собственность Вселенной…»
Сто Первый Милитум применил Абсолютное Оружие. Оружие, разрывающее саму ткань Мироздания. Это оружие было запрещено и рассматривалось, как Оружие Последнего Шанса.
Позже, специальная Комиссия признала использование Абсолютного Оружия неправомерным, а Арма Артемиса заочно обвинили в превышении полномочий. Весь Сто Первый Милитум приговорили к пожизненному заключению, и законодательно уменьшили число Милитумов до Ста.
А через тысячу лет на Свободный Космос напала Вселенная-13.
— Феерические долбоёбы! — высказал своё мнение Алекс, когда Овечка закончила.
— Поддерживаю! — согласился я.
Остальные молчали и переваривали услышанное. От рассказа супруги повеяло глубокой Древностью и Глубочайшей Тупостью, поэтому я ещё уточнил.
— Я не буду комментировать всю эту херотень, но у меня один вопрос! Когда Вселенная-13 прилетела повторно, почему вы снова не долбанули по ним Абсолютным Оружием? Так-то вас колбасили знатно, уверен, что разрешение на использование вы бы получили без проблем!
— После того инцидента Абсолютное Оружие уничтожили, дабы не создавать нового прецедента, — смущенно сказала Овечка.
Раздалось несколько, практически одновременных громких шлепков. Это присутствующие, включая и меня, дружно изобразили фейспалм.
— Мало того, что вы достигли дна! Так вам еще и снизу постучали — сокрушенно покачал головой Алекс, потирая лоб.
— Ладно, проехали! — я давно не видел жену такой расстроенной. Казалось, она вот-вот заплачет, а её слез я не видел уже очень давно. И, честно говоря, не желал видеть. — Так, расходимся! Все свободны!
Народ разошелся и Овечка, наконец, разревелась. Я прижал её к себе и бормотал что-то успокаивающее. По себе знаю, что некоторые воспоминания не доставляют абсолютно никакой радости. Так мы посидели часик, а потом пошли спать.