"
"Догнал её, хохочущую, на лестнице. Прижал хрупкую фигурку к перилам. Смял её губы в болезненном поцелуе, до синяков стискивая тело руками. Сейчас я как никогда был далёк от прежнего Кирилла, который мягко обольщал девушек. С Ксюхой мне хотелось грубо. Неистово. Забыв об осторожности и нежности. И, кажется, она совсем не возражала, если судить по страсти, с которой она отвечала на каждое моё действие. Так что под кожей начинало вибрировать от желания.
Но я догнал её не для этого.
Резко оторвавшись от уже мало что соображающей девушки, я закинул её на плечо и потащил в сторону парковки, — она вроде говорила что-то про выключенный телефон.
Мы вышли на парковку, и Ксюша допустила одну очень большую ошибку: уже уверенно шагая к машине девушки, я почувствовал на спине её горячие губы. Я замер на полпути и обречённо вздохнул: эта безбашенная девчонка не оценила моих нечеловеческих усилий, которые я приложил для того, чтобы оторваться от неё и дать ей время разобраться со своей семьёй.
Я поставил её на ноги и, не дав возможности прийти в себя, усадил на первую попавшуюся машину, вклинившись между её ног, и принялся терзать её губы, то даря мягкость и чувственность, то сминая грубо и отнюдь не безболезненно. И если поначалу она восприняла это за очередную игру в кошки-мышки, то, когда я содрал с неё свою футболку, а следом за ней и верхнюю часть белья, ошарашенно ахнула, но возразить ей я, конечно же, не дал, вновь запечатав рот поцелуем.
И да, как я и мечтал с первых дней знакомства, взял её прямо на капоте автомобиля.
Оставив Ксюшу решать волнующие её вопросы с родными — от моей молчаливой поддержки она категорически отказалась, заявив, что должна разобраться сама — ноги понесли меня прямиком в бильярдную. Новость о том, что Никиту выпускают, вышибла у меня почву из-под ног: как бы я ни пытался убедить сам себя, это было неожиданностью.
— Чего такой хмурый? — поинтересовался Егор.