Вы пробовали поговорить с Никитой? Выяснить подробности?
Я презрительно хмыкнул.
— До или после того, как он попытался меня подставить? — Слова лились из меня непрекращающимся потоком желчи, которая копилась целых четыре года и наконец прорвала кордоны. — Дай-ка подумать… Не-а! Как-то не возникало желания видеть рожу человека, предавшего тебя, которого ты всё это время считал своей семьёй!
Громов подошёл ко мне вплотную и просканировал с головы до пят. Испуга я не испытывал, но чувствовал себя словно на приёме у врача, а точнее, тот самый момент при осмотре, когда тебя просят раздеться…
— А ты мне нравишься, парень, — с одобрительной улыбкой хмыкнул он.
— Вообще-то, я уже занят, — хмыкнул так же в ответ. — У меня свадьба через пару дней.
Добродушный смех Громова на секунду разрядил обстановку."
"— Поздравляю, коли так! Твой отец любовь всей своей жизни тоже рано встретил… — При этом лицо у Громова на мгновение приобрело болезненный вид, но этого хватило, чтобы я понял, что это именно та тема, из-за которой они с отцом оборвали связи.
Я уже собирался было возразить, что не стану даже смотреть в сторону этого сукиного сына — не в обиду матери было сказано — но Громов меня перебил.
— Делать это надо не через Никиту. Да и не через Черского тоже, тот вам точно ничего не скажет, потому что это не в его интересах.
— Какое ещё «третье лицо»? — не понял я.
Кажется, теперь весь разговор Громов решил вести со мной, раз уж отец отказывался идти на контакт…
— При подобного рода продажах/передачах/обменах всегда присутствует кто-то третий; тот, кто в случае надобности сможет стать свидетелем заключения сделки. Черский ведь не дурак, должен был подстраховаться на случай, если Никита решит пойти на попятную.
В его словах был смысл. Но каким образом искать этого свидетеля?
— Да это всё равно что найти иголку в стоге сена! — не согласился я. — Черский мог выбрать в качестве подстраховки кого угодно.
— А вот тут ты ошибаешься. Любого «левого» человека можно подкупить, а значит, и информацию он может предоставить тому, кто больше заплатит. Выходит, этим третьим должен быть тот, кто верен исключительно Черскому, и ни за какие бабки не согласится его сдать.