— Слушай, Волк, — тихо спрашивает он, — а чего ты хочешь от жизни?
Вопрос настолько неожиданный, что я давлюсь вином и пару минут кашляю, приходя в себя.
— У-убить меня если решил, — хриплю, когда, наконец, появляется воздух в легких, — мог бы чего попроще придумать…
— Прекрати, — с досадой отвечает Анджеер, — я серьезно. Вот что ты, Волк императора, лучший разведчик империи, шпион, за голову которого в половине соседских стран награду дают немалую, что ты хочешь от жизни? Ради чего ты живешь?
Я с опаской смотрю на своего друга, брата названного, и лихрадочно просчитываю варианты происходящего.
Болен? Смертельно, упаси Матушка?
Душевно болен?
Разочарован?
Влюблен?
Последее отметаю сразу, Анджеер не из тех, кто влюбляется…
Хотя, я того же мнения был про нашего дракончика Ассандра, однако же, жизнь — крайне непредсказуемая вещь… И Ассандр, всегда смотревший на женщин с холодной умешкой, теперь сдувает пылинки со своего золота, маленькой Катаржины, из-за которой готов был даже братство наше побоку пустить, пойти против воли Анджеера… Так что не стоит этот вариант исключать, хотя, вот честно, лучше бы император просто заболел… Мне было бы проще с этим разбираться.
Однако, от меня ждут ответа…
— Я живу для удовольствий! — скалюсь я, выбрав самый очевидный и безопасный вариант.
Анджеер смотрит на меня внимательно, щурит глаза, но затем отворачивается, видно, решив больше не пытаться разговаривать со мной по душам.
Я делаю мысленную пометку подбежать сюда вечерком и плотнее пообщаться с названным братом за бутылкой-другой чего-нибудь крепкого. Не нравится мне, когда император огромной страны внезапно впадает в задумчивость. По опыту других государств, ничего из этого хорошего не выходит никогда.
— Ладно… Вернемся к нашим баранам, верней, к одному барану. — Разворачивает Анджеер разговор на более животрепещущую и, чего уж скрывать, безопасную тему, — ты уверен, что он не уйдет из темницы? Судя по твоим рассказам, это крайне… шустрый мальчик.
"— Не уйдет, — усмехаюсь я, — там не зачаровано. Там просто на ключ закрыто. И на парочку тайных запоров… А в тюремщиках братишка мой мохнатый ходит… Он не умеет очаровываться и колдовству не подвержен.
— Который из твоих? — интересуется Анджеер, помнивший моих мохнатых братьев и сестер по именам и умеющий различать их по мордам.
— Василек.