Достаточно того, что она сама себя любила и лелеяла, за всех. И защищать вместо страны и своих семей лично эту самую власть никто не хочет.
— А мы ищем, как бы нам подразжиться чем-нибудь, — сказал я сержанту. — Патроны нужны, оружие, что угодно.
— Нет у нас для вас ничего, — отрицательно мотнул головой сержант, посмотрев на наше оружие. — И стволов лишних нет. «Пятёрки» много, могли бы пару ящиков продать, только вам зачем?
— А мы бы всё равно взяли. Глядишь, и стволами разживёмся, — сказал я. — А гранаты есть?
— Гранаты есть, но тут надо с бойцами посоветоваться.
Дальше мы вступили в стадию торговых переговоров, в результате которых стали обладателями десяти гранат РГД-5 и двух ящиков патронов 5,45. Пусть пока стрелять не из чего, но всё течёт, всё изменяется. Заплатили мы за это богатство почти две тысячи долларов, причём сержант требовал именно доллары. Доллары у меня были, остаток от опустошенного счёта, да и Алине Александровне удалось наснимать в банкоматах почти пять тысяч, часть из которых она отдала мне.
К нашему счастью, вояки ещё не сообразили, что именно патрон становится настоящей валютой, радовались «денежному содержанию», на что я и рассчитывал, когда пошёл на переговоры с ними. Прикинул, что им деньги нужны, чтобы домой добираться, не откажутся. В процессе разговора военные ещё три раза открывали огонь по подходящим с разных сторон мертвякам. Те уже становились привычной частью пейзажа.
Распрощались с ними мы уже вполне тепло, сержант спросил на прощание, кто же мы такие.
Центр города мы объехали по большому кругу, по часовой стрелке. Ближе к центру стрельба стала чаще, на улицах стало появляться все больше мертвяков, куда-то бредущих или просто стоящих на месте. На проезжавшую мимо машину они обращали немного внимания. Увидели мы пикап «Л200», прямо в кузове которого сидели четверо мужчин с охотничьими ружьями и в тёплых куртках.