На балконе стоял, вертя обеспокоенно головой, мужик лет пятидесяти, лысоватый и краснолицый — Степаныч, Шмель-старший.
— Что там у вас? — крикнул он, заметно нервничая.
— Нормально всё, бать! — закричал Шмель. — Витька мертвяком стал, с Леркой вместе. Завалили! Давайте к двери, сейчас за вами пойдём.
В дальнем конце двора через густые кусты пытался продраться мертвяк, и Лёха уже неторопливо целился в него. Ещё один мертвяк лежал у дальнего угла дома напротив. Раскатисто, как доской о доску, ударил выстрел из «Тигра», мертвяк свалился.
Мишка забросил сумки в свою машину, в багажник, захлопнул дверь.
— Блин, ещё бы бате не дать его «Волгу» взять… — вздохнул он. — Не может бросить, говорит, что руками на неё заработал. Она к тебе пройдёт?
— Если только на тросу, — пожал я плечами. — А где она, кстати?
— В «ракушке», — указал кивком Шмель на сооружение из рифлёного металла неподалёку.
— Ладно, попробуем объяснить как-нибудь, — сказал я. — Пошли, хватит время терять."
"Поднялись к квартире уже без приключений, даже из дверей никто не высовывался, хоть телевизор на первом этаже продолжал заходиться криком. Дверь распахнулась, едва мы на площадку вышли. Все стояли в дверях: Степаныч, Валентина Ивановна — шмелёвская мать, крепкая тётка к пятидесяти, и Катя, сестра, круглолицая и белобрысая девчонка четырнадцати лет, конопатая, как перепелиное яйцо. Все были нагружены сумками и пакетами, в переноске которых пришлось и мне поучаствовать.
— Бать, да оставь ты эту «Волгу»! — крикнул Мишка. — Не пролезет она туда, куда мы едем. Лучше «Ниву» мою возьми, мы за ней съездим.
— «Нива» твоя баловство одно, — сурово ответил Степаныч, шофёр с тридцатилетним стажем. — Я «Волгу» не брошу.
— Степаныч, так она не пройдёт по дороге, — попытался урезонить Шмеля-старшего я.
— Она у меня где надо, там и пройдёт, — сказал, как отрезал, Степаныч и загремел замком.
— Всё равно за «уазиками» поедем, — сказал я. — Всё лучше «Волги».
— Те «уазики», что Мишка обещал, уже покрали давно, — сказал Степаныч, задирая крышку «ракушки». — Так что на своей поеду.
Я понял, что пытаться его убедить бесполезно.