По крайней мере, до этого поворота у нас маршрут хорошо разведан, а что сейчас на Дмитровке делается — никому не известно. Да и по Ленинградке шёл уже плотный поток машин. До пробки далеко ещё, но движение очень оживилось, народ валил из Москвы. Давно пора.
К нам, идущим впритык друг к другу в заметно внедорожных автомобилях, с оружием, которое мы давно уже не прятали, приглядывались, пытаясь, видимо, вычислить нашу ведомственную принадлежность. Хотя я про себя, да и не про себя, начал именовать нас «партизанами».
Едва мы вывернули на боковую дорожку, ведущую на Международное шоссе, сзади послышался вой сирен. Через поток машин напролом пёр чёрный «Ауди А8», номера с флагами, а за ней вплотную несся чёрный «Геленд» с охраной, тоже сверкая «люстрами».
— Ты гля, похоже, кто из вождей народных на крыло встал? — слегка толкнул меня Лёха, показывая на всё же прорвавшиеся слева от нас автомобили.
— Может, и не вождь, а просто приближённый кто, — пожал я плечами. — Эти номера с флагами кто только не таскает, тот же наш Бурко с такими же флагами катается.
В другое время я с удовольствием бы образовал помеху вождёвской машине, но сейчас было не до шалостей, мы должны были выполнить всё, что запланировали, без проколов и неожиданностей. Не до разборок нам сейчас.
Обе чёрные машины свернули на развязке к аэропорту, мы следом за ними, изрядно отставая, а вот перед ними по правой полосе изгибающейся развязки шли два зелёных бэтээра с серьёзно экипированными бойцами, сидящими на броне. Они почти не обращали внимания на нагонявшие сзади машины с мигалками, и ничего бы, наверное, и не случилось, если бы водила «ауди» не проявил свои господско-холуйские привычки, не нажал на пупочку ревуна, нагоняя броню. Мол, знай своё место, бойся, пади, гляди, кого везу.
Удар был сильным, сидевшие на броне чуть не посыпались вниз, схватившись кто за что, но удержались.