— А как войдём?
— Да запросто, — удивился вопросу Бармалей. — Скажу, что он наши две квартиры заливает, и попросимся в ванной трубы посмотреть. Она как раз у стены, если там льёт, то между панелями в любую сторону просочится. Он тебя знает?
— Знает, — кивнул Васька.
— Ну и меня знает. Откроет. Там я его лечить беседами буду, а ты его сзади хватай, за шею. А я ему ножа.
— Годится.
Васька обулся, оба поднялись по лестнице на один пролёт, встали у обитой дерматином металлической двери, позвонили в неё. За дверью послышались шаги, в глазке мелькнул отблеск света.
— Пётр Иванович, это я, Толя, Зинаиды Сергеевны сын.
— Я знаю, здорово. — Круглое лицо соседа показалось в дверях. — Привет, Вась. Чего хотели?
— Пётр Иванович, кажется, заливаете вы нас, и нашу хату, и вот Васькину. — извиняющимся голосом заговорил Толя. — Видать, у вас в ванной подтекает и меж панелей в две стороны идёт. Может, посмотрим, а?
— Не может быть, — поразился сосед, пузатый и красномордый толстяк, бывший прораб городского СМУ.
— А откуда ещё-то? — картинно удивился Толя. — Давайте глянем, если у вас сухо, то выше по этажам пойдём.
— Да, может и с шестнадцатого лить, в этих домах такое бывает, — согласился Пётр Иванович, приглашая жестом заходить."
"Толя с Васькой зашли, огляделись. Бывший прораб холостяковал, но холостяцкого бардака в квартире не было. Было чисто, всё лежало на своих местах. Ванная тоже сверкала белизной, обложенная голубоватой плиткой. Эта же плитка покрывала и пол, и стены.
— Если и может где течь, то только здесь, в сифоне, — сказал сосед и встал на колени, снимая незаметный со стороны щит, открывающий доступ под ванну.
Момент был идеальный для нападения. Бармалей только шепнул: «Давай», и Васька-мент навалился на не ожидающего нападения толстяка сверху, придавив его к полу, не давая ни выпрямиться, не повернуться. Он оказался зажат между ванной и навалившимся на него сверху бывшим стражем законности. Даже кричать толком не мог, голова его упиралась в стенку ванны, шея изогнулась до ненормального угла, грозя переломиться.