А что? Работа у меня такая, что сутенёра бояться положено.
— Так а чего их бояться? — пожал он плечами. — Они и не страшные вовсе, смотри.
Грохот двух коротких очередей, оглушительных в тесноте подвала, слился с отчаянным визгом проституток. Брызнуло щепой из ламинатной облицовки стены, два тела дровами повалились друг на друга, напомнив Валере Артёма с напарником — те тоже так свалились. В воздухе повисло прозрачное облако пороховых газов, едко пахнущих, но быстро вытягиваемых в вентиляцию. И наступила звенящая, обалдевшая тишина.
— Ну, и чего их бояться? — вдруг спросил Валера, обернувшись. — Говорил же, что не страшные. А вы, дуры, не верили.
Звук его голоса словно в церкви заутреню поломал — настолько странно он прозвучал сейчас, над трупами. Девки замерли, глядя на трупы сумасшедшими глазами. Очухалась первой всё та же Любаня, закрывшая рот руками и сказавшая сквозь пальцы:"
"— Ой… и куда же мне теперь?
— Глухая, что ли? — удивился Валера и неожиданно рыгнул, не удержавшись.
— Да ну, так уж и замуж, — растягивая гласные, протянула она в полном обалдении. — Ты тоже скажешь…
— А чем не жених? — подбоченился Валера, выводя девок из комнаты с трупами. — Сейчас и свадьбы сыграем. Со всеми по очереди, чтобы не мелочиться.
— Во-во, кто с кем успеет, до полного кворума, — подтвердил Самбист, убрав «стечкина» обратно в шкаф.
Затем он подошёл к двери из сауны и крикнул в пространство:
— Васька! Петро! Бегом сюда, тут убраться надо! И водки ещё тащите!
— Та я бегом! — донеслось откуда-то из глубины здания.
Тем временем Валера включил караоке, набрал нужный код, выловив его из книги, облапил Любаню от всей души, в очередной раз отметив, насколько отличаются её тугие украинские стати от его целлюлитной Ксюши, и сказал:
— Ты откуда? С Полтавы? Ну давай тогда нашу свадьбишную споём!
И с первыми тактами электронного аккомпанемента затянул неуклюжим басом, тщательно вчитываясь в двоящиеся перед глазами строчки песни[24]:
Ой, у вишнёвому саду там соловейко щебетав.