К тому же она имела неосторожность поделиться новым знанием со своими друзьями с факультета, по разным причинам разделявшими её взгляды на проблему защиты прав животных. В результате вокруг Ксении образовался эдакий круг единомышленников, который не давал утихнуть страстям вокруг «живодёрства» Владимира Сергеевича.
Ксения даже почти перестала разговаривать с отцом, за исключением тех случаев, когда ей нужны были деньги, в которых мать её ограничивала. Но Владимир Сергеевич, трудоголик в тяжёлой стадии этого уважаемого заболевания, судя по его поведению, этого даже и не заметил, тем самым лишая дочь возможности ответить ему гневной отповедью на вопрос: «Ксенечка, а что случилось?» Теперь в роли папиного адвоката выступала сестра.
— Как ты можешь его оправдывать? Он ставит опыты на животных! Ты это понимаешь? Это всё равно как если бы он ставил опыты на Барсике или на Мишке! — Так звали кота и собаку. — Их ты любишь? Ведь любишь? Ты бы отдала их папочке, чтобы он заразил их какой-нибудь чумой и смотрел, что из этого получится?
— Во-первых, отец их сам любит.
— Вот пусть и занимаются сначала изобретением способа, а потом своими диссертациями!
Аня хмыкнула:
— Мне кажется, отец защитил все возможные диссертации уже лет десять назад. Или больше?
— Значит, помогает другим защищать, своим подельникам!
— А ты хоть знаешь, чем они занимаются?
— Не знаю и знать не хочу! — отмахнулась Ксения.
Аня пожала плечами, как будто говоря: «Что с дураками разговаривать», но всё же сказала:
— Насколько я знаю, они занимаются возможностью сохранения организма в длительных космических полётах без замораживания. И вообще выживанием в экстремальных условиях. Типа попал в Антарктиду — замёрз.
Ксения фыркнула и уставилась на сестру, уперев руки в бока.
— И откуда же ты этого набралась, Курникова? Тренер рассказал?
— Я в записи отца посмотрела, — невозмутимо ответила сестра. — Они у него все на столе лежат. Он статью или книгу пишет о своей работе. Возьми сама и почитай.