Эпоха мёртвых. Начало

Владимир Сергеевич Дегтярёв, профессор

19 марта, понедельник, день

Владимир Сергеевич Дегтярёв стоял в лаборатории перед двойной стеной из толстого ударостойкого стекла, обрамлённого металлом. С Дегтярёвым были ещё двое. Один молод, высок, худ, жилист и слегка сутуловат, стрижен почти наголо. Второй, наоборот, немолод, небольшого роста, в очках без оправы. Свои седоватые редеющие волосы он зачёсывал назад.

Высокого звали Сергеем Крамцовым, был он аспирантом, а Дегтярёв — его научным руководителем.

Вторым был американец из института, принадлежащего американской же фармацевтической компании «Ай-Би-Эф», доктор Биллитон. Он приехал поработать с Дегтярёвым два месяца назад, и занимались они тем, что сводили воедино результаты, достигнутые в своих странах двумя командами учёных. Он неплохо говорил по-русски, а Дегтярёв сносно объяснялся по-английски, так что обходились без переводчиков.

Сейчас они пришли в виварий «на ЧП», и вид у всех троих был весьма озадаченный.

За стеклянными стенами в несколько ярусов выстроились стеллажи с большими проволочными клетками. Стеллажи разделялись стенами на отсеки. В некоторых отсеках было пусто, а в некоторых в клетках сидели зелёные мартышки, привезённые из Африки. В первом слева отсеке был разгром и беспорядок. Одна из клеток была открыта, другая ещё и сброшена на пол. Дверца её распахнулась, в самой клетке обезьяны не было, зато пол под решётчатой стенкой залит кровью, и в багровой, быстро густеющей, липкой луже плавали клочки шерсти и ещё какие-то куски.

Одна из обезьян, с замазанной запёкшейся кровью мордой, сидела на полу неподалёку и равномерно покачивалась взад и вперёд, как китайский болванчик. Вторая сидела на перевёрнутой клетке, но не вся. В смысле, сидела она вся, но у неё на одной из рук не было ни единого клочка мяса или шерсти, и кое-как скреплённые друг с другом кости висели плетью. Ещё у неё отсутствовала часть лица на черепе, точнее, вся левая его половина, которая была тщательно обгрызена с костей.

Обезьяна сидела молча и совершенно неподвижно, и было видно, что подобные жуткие, скорее всего даже смертельные, раны её совсем не беспокоят, словно и не случилось ничего.

— Так всё же что произошло? — спросил Владимир Сергеевич Крамцова.

— Замки на этих клетках плохие, я уже несколько раз говорил, — ответил аспирант. — Открываются самопроизвольно. Рано или поздно все обезьяны разбегутся.