Он умер от двустороннего воспаления легких... Мы были счастливы – да, очень счастливы, но мне почему-то оно кажется каким-то ненастоящим, это наше счастье. Я была довольно эксцентричной и не очень развитой девушкой – всерьез бредила всякими идеалами и героями. Витала в облаках...
– Вы, должно быть, чувствовали себя очень одинокой – потом? – тихо спросила Мэри.
– Потом? О да – ужасно одинокой. Мне было двадцать шесть лет... а теперь перевалило за шестьдесят. Сколько времени прошло, дорогая... сколько лет... – Внезапно она резко добавила: – А теперь еще вот это!
– Ваша болезнь?
– Ну да.
– Правда? – Щеки девушки зарделись. – Я... я так рада, миссис Велман.
Лора Велман пристально на нее посмотрела:
– Ты ведь беспокоишься о своем будущем, верно? Предоставь это мне, дорогая.
– О, миссис Велман, конечно, конечно! Я не оставлю вас ни за что! Если только вы хотите, чтобы я была с вами...
– Очень хочу... – Голос больной стал необыкновенно глубоким и проникновенным. – Ты... ты для меня все равно что дочь, Мэри. На моих глазах ты выросла и превратилась из крохотной малышки в красивую девушку.
– Если вы думаете, что ваша доброта, и... и моя учеба... ну, не для таких, как я... – сбивчиво заговорила Мэри, – если вы думаете, что я недовольна или... или... из-за этого у меня появились замашки избалованной барышни – это так папа говорит... то это неправда. Я так вам благодарна за все. А то, что я хочу скорей начать зарабатывать на жизнь.
– Так вот что Джеррард вколачивает тебе в голову? – внезапно перебила девушку Лора Велман, и в голосе ее послышались резкие нотки. – Не обращай внимания на своего отца, Мэри. Никто никогда не смел и впредь не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты живешь за мой счет! Это я сама прошу тебя еще ненадолго здесь остаться. Скоро все кончится...