– А-а! – раздраженно проскрипел Эфраим Джеррард.
– Прекрасная погода, – сказала сестра Хопкинс.
– Для вас, может быть. А по мне, так ничего прекрасного, – проворчал старый Джеррард. – Разыгралось мое люмбаго."
"– Видимо, это из-за дождей на прошлой неделе. А сейчас сухо и тепло, и скоро боль у вас как рукой снимет, – пообещала сестра Хопкинс. Ее профессионально-бодрый тон лишь сильнее озлобил старика.
– Сестры... сестры, все вы на один лад, – огрызнулся он. – Люди страдают, а вы веселитесь да радуетесь. Вам на них наплевать.
– Меня бы вполне устроило быть больничной сестрой, – резко перебила его Мэри.
– Ага, а еще лучше вообще ничего не делать, верно? Изображать из себя этакую леди-белоручку! Да ты попросту лентяйка, дорогая моя доченька!
– Это неправда, папа! – выкрикнула Мэри, и на глазах у нее выступили слезы.
Сестра Хопкинс вмешалась в разговор, попытавшись несколько неловкой шуткой разрядить атмосферу:
– Теперь я вижу, что вам и впрямь с утра неможется. Небось вы и сами не верите в то, что говорите! Мэри – хорошая девушка и хорошая дочь.
Джеррард посмотрел на дочь с почти откровенной враждебностью.
– Какая она мне теперь дочь – со своим французским языком и жеманными разговорами. Тьфу!
Он повернулся и заковылял обратно в сторожку.
В глазах Мэри все еще стояли слезы.
– Вы видите, сестрица, как мне с ним трудно? Он никогда по-настоящему не любил меня, даже когда я была маленькой. Маме всегда приходилось за меня заступаться.
– Ну-ну, не расстраивайся, – ласково сказала сестра Хопкинс. – Тяготы посланы нам, дабы испытать нас. О боже, мне нужно поспешить. У меня сегодня обход.
Глядя вслед быстро удаляющейся фигуре, Мэри с горечью думала, что по-настоящему добрых людей не бывает, и ей не от кого ждать помощи.
«Что же мне делать?» – в отчаянии думала Мэри.
ГЛАВА 2
Миссис Велман лежала на высоко взбитых подушках. Дыхание ее было чуть затруднено, и она не спала. Ее глаза, все еще темно-синие, как у племянницы Элинор, были устремлены в потолок. Это была крупная, грузная женщина с красивым орлиным профилем. Гордость и твердость отражались на ее лице.