Симеон склонился вперед.
– Ты никогда не любил Гарри, верно? – негромко спросил он.
– После того, как он с тобой обошелся...
– Кто старое помянет, тому глаз вон, – хихикнул Симеон. – Хороший девиз для Рождества, не так ли, Лидия?
Лидия тоже казалась бледной.
– Вижу, – сухо промолвила она, – в этом году вы особенно тщательно готовились к Рождеству.
– Я хочу, чтобы вокруг меня собралась вся семья и чтобы в доме царили мир и согласие. Ведь я старик. Альфред, ты уже уходишь?
Альфред быстро зашагал к двери.
Симеон кивнул вслед удаляющейся фигуре:
– Это его расстроило. Он и Гарри никогда не ладили. Гарри дразнил его – говорил, что Альфред, прежде чем сделать шаг, несколько раз проверит, как бы не споткнуться.
Лидия собиралась ответить, но передумала. Видя, что ее сдержанность разочаровала старика, она сказала:
– Не забывайте, что черепаха сумела обогнать зайца.
– Так бывает не всегда, моя дорогая Лидия, – заметил Симеон.
Лидия улыбнулась:
– Простите, я должна идти к Альфреду. Внезапное волнение выбивает его из колеи.
– Да, – усмехнулся Симеон. – Альфред не любит перемен. Он всегда был степенным педантом.
– Альфред вам очень предан, – сказала Лидия.
– Тебе это кажется странным, не так ли?
– Иногда кажется, – ответила Лидия.
Она вышла из комнаты.
Симеон посмотрел ей вслед и ухмыльнулся, потирая руки.
– Становится все забавнее.
Он с усилием встал и, опираясь на палку, заковылял по комнате.
Подойдя к большому сейфу в углу, Симеон набрал комбинацию. Дверца открылась.
Дрожащей рукой старик извлек из сейфа кожаный мешочек и раскрыл его, пропуская сквозь пальцы струйку неотшлифованных алмазов.
– Вот они, мои красавцы!.. Мои старые друзья... Это были славные деньки... Не бойтесь, вас не будут гранить и шлифовать. Вы не будете блестеть на шеях, пальцах или в ушах женщин.
Часть II
23 ДЕКАБРЯ
В дверь позвонили, и Трессилиан пошел открывать. Звонок звучал необычайно агрессивно, и, пока дворецкий медленно пересекал холл, он раздался снова.
Трессилиан покраснел от негодования.