– кивнув, сказал Пуаро и добавил: – Вас ведь не было в Англии, когда она умерла?
– Да, я уехал за границу девятого июля и вернулся первого августа. Телеграмма Элинор следовала за мной из города в город. И как только я ее все-таки получил – сразу помчался домой.
– Это известие, наверное, было для вас большим потрясением. Ведь у вас к этой девушке было серьезное чувство.
– Ну почему так происходит? – В голосе Родди прозвучали горечь и гнев. – Ни с того ни с сего на тебя вдруг такое обрушивается... То, чего ты просто не мог представить!
– Увы, такова жизнь! – изрек Пуаро.
– Похоже на то... – тихо согласился Родерик Велман.
– Весеннее утро, девичье лицо – и весь твой привычный образ жизни летит к черту. – Родди вздрогнул. А Пуаро уточнил: – Иногда нас привлекает не только лицо, но какое-то внутреннее обаяние.
– Что я о ней знал? – грустно переспросил Родди. – Не так уж много, теперь я это понимаю. Она была милой и, как мне кажется, нежной... но, в сущности, я ничего о ней не знаю, ничего... Вот почему, наверное, я не ощущаю ее потери...
Его враждебность и настороженность теперь исчезли. Он говорил просто и естественно. Эркюль Пуаро всегда умел мастерски преодолевать недоверие собеседника.
– Милая... нежная... не очень умная. По-моему, впечатлительная и добрая. И еще в ней была утонченность, которую не ожидаешь найти у девушки из ее сословия.
– Некоторые девушки, часто сами того не желая, наживают себе врагов? О ней такое можно сказать?
Родди решительно замотал головой.
– Нет-нет! Даже представить невозможно! Я имею в виду, чтобы кто-то настолько ее не любил.
– Завидовать? – оживился Пуаро. – Значит, по-вашему, зависть была?
– Наверное, судя по тому письму, – рассеянно проговорил Родди.
– И что же это за письмо?
– Да так, ничего особенного, – отмахнулся с досадой Родди.
– И все-таки? – настаивал Пуаро.
– Анонимное письмо, – неохотно ответил Родди.
– Когда оно пришло? Кому было адресовано?
Родди пришлось все ему рассказать.
– Весьма любопытно.