– У нее не было причин для самоубийства?
– Ни малейших.
Оно продолжалось все дальше и дальше, это убийственное для Элинор повествование. Как сестра Хопкинс сопровождала Мэри в сторожку, как появилась Элинор в возбужденном состоянии, как она пригласила их на сэндвичи, как блюдо было предложено сначала Мэри. Как Элинор попросила помочь ей вымыть посуду, а потом предложила сестре Хопкинс подняться с ней наверх, чтобы разобрать вдвоем вещи тети...
Рассказ часто прерывался замечаниями и возражениями со стороны сэра Эдвина Балмера.
«Да, все это правда... и она сама этому верит, – думала Элинор. – Она убеждена, что это сделала я. И каждое ее слово – правда – вот что самое ужасное. Все это правда».
Элинор еще раз оглядела зал суда и увидела лицо Эркюля Пуаро, глядевшего на нее задумчиво и... почти ласково. Он много чего знает и видит то, чего другие не видят...
Кусочек картона с наклеенным на него обрывком этикетки был предъявлен свидетельнице.
– Вам известно, что это такое?
– Это обрывок этикетки.
– Не могли бы вы сказать присяжным, какой именно этикетки?
– Конечно.
– Вы в этом уверены?
– Конечно, уверена. Это с моей трубочки.
– Есть ли на ней какая-нибудь особая метка, которая позволяла бы вам убедиться, что это этикетка с потерянной вами трубочки? – спросил судья.
– Нет, милорд, но она, должно быть, с той самой трубочки."
"– То есть фактически вы можете лишь утверждать, что она с трубочки, похожей на вашу?
– Ну да, именно это я и имею в виду.
В заседании суда объявляется перерыв.
ГЛАВА 2
Заседание продолжилось на следующий день.
Перекрестный допрос вел сэр Эдвин Балмер. Теперь от его благодушия не осталось и следа. Он резко спросил:
– Я хочу уточнить насчет этого чемоданчика, о котором мы здесь так много слышали: двадцать восьмого июня он был оставлен в главном холле Хантербери и пролежал там всю ночь?
– Да, – подтвердила сестра Хопкинс.
– Довольно безответственный поступок, не так ли?
Сестра Хопкинс вспыхнула.
– Да, я признаю это.
– Это что, ваша привычка – оставлять опасные лекарства там, где к ним может иметь доступ кто угодно?
– Нет, конечно нет.
– Ах нет? Но в данном случае вы поступили именно так?
– Да.
– И практически любой человек, находившийся тогда в доме, мог при желании взять морфин. Не так ли?
– Наверное, так.
– Никаких «наверное»! Да или нет?
– Ну да.