К тому же вы опасались, что она может все-таки оказаться виновной, и потому осмелились лгать мне, Эркюлю Пуаро! Но, mon cher, вы не слишком преуспели в этом. Мой вам совет: продолжайте лечить корь и коклюш, а расследование преступлений предоставьте другим.
Питер Лорд вспыхнул.
– Вы знали... все это время? – пробормотал он.
– Вы приводите меня за руку к просвету в кустах и помогаете найти спичечный коробок, который сами же только что туда подбросили! C'est l'enfantillage![39]
Питер Лорд растерянно заморгал.
– Не напоминайте мне об этом! – простонал он.
– Вы вступаете в разговор с садовником, – продолжал Пуаро, – и буквально заставляете его сказать, что он видел на дороге вашу машину. И тут же пугаетесь и начинаете уверять, что машина была не ваша. И смотрите на меня выразительным взглядом, пытаясь мне внушить, что в Хантербери в то утро приезжал какой-то неизвестный.
– Я, конечно, жуткий болван!
– Кстати, а что вы делали в Хантербери в то утро?
Питер Лорд опять покраснел.
– Чистейший идиотизм... Я.
– Ну просто Шарлотта и Вертер[40]. Продолжайте, мой друг.
– Мне больше не о чем говорить. Я просто спрятался в кустах и наблюдал за ней, пока она не ушла.
– Вы полюбили Элинор Карлайл с первого взгляда? – мягко спросил Пуаро.
– Думаю, да.
Воцарилось долгое молчание.
– Полагаю, у них с Родериком Велманом впереди долгая и счастливая жизнь.
– Дорогой мой друг, ничего такого вы не полагаете! – возразил Пуаро.
– Почему нет? Она простит ему историю с Мэри Джеррард. В конце концов, это было всего лишь наваждение.
– Нет, тут все не так просто... Иногда между прошлым и будущим разверзается глубокая пропасть. Когда человек, лишь чудом не угодивший в долину смерти, выбирается потом на солнечный свет, для него начинается новая жизнь, mon cher.
– Нет.
– Да. Именно ваша решительность, ваша самонадеянная настойчивость побудили меня сделать то, о чем вы просили. Признайтесь, ведь именно вас она благодарила, разве не так?
– Да, она очень благодарна... сейчас. Она просила почаще ее навещать.
– Естественно... вы ей нужны...