Вадиму осталось только ответить на все её вопросы и рассказать всё, что он мог рассказать, хотя стойкое чувство, что Ирка сама по себе, а он лишь временный вариант, стало лишь острее.
Ладно, чёрт с ним, пусть идёт как идёт. Он будет прилетать сколько сможет. Звонить, писать. Что ещё ему осталось? Желание быть с ней всё равно пересиливало все остальные.
Ладно, чёрт с ним, пусть работает. Вадим понимал, что компания отца для неё — не то же, что для него. Это у него с отцом долгий путь обид и непонимания за спиной, для Ирки Борис Викторович Воскресенский просто работодатель и неплохой дядька, каким он, по сути, и был.
Ладно, чёрт с ним, пусть будет Север. Вадим смирился, что он ей важен, нужен и имеет право быть в её жизни. Он даже подумал, почему бы и правда с ним не подружиться. Подумал той частью мозга, что отвечала за рациональность, всеми остальными он был категорически против. «Кто подружится с Севером — того и девчонка», — решила эта прагматичная часть, словно Север был драконом, сторожащим принцессу.
Она вила из него верёвки — это Вадим тоже понимал. В этом, наверное, и было её проклятие.
Он уступал, он соглашался, он готов был ради неё на всё.
Всё, чего никогда не сделал бы ради любой другой бабы, Ирке с лёгкостью позволял и прощал.
Но при этом почти монашеском смирении Вадим чувствовал почти неодолимую потребность её контролировать: следить, проверять, перепроверять и мучился от жгучей ревности.
"— Фам фаталь, что ещё тут скажешь, — прокомментировала Друг, и Вадим с ней согласился.
Роковая женщина.
Но ещё у него осталась вопросы. И как человек внимательный к мелочам и знающий, что значит даже одна неправильно поставленная скобка, он не мог кое-что не уточнить, прежде чем улететь.
— Ты не против, если я заскочу на пару минут? — спросил он у Анфисы по дороге в аэропорт.
До отлёта было два часа. Она жила по пути.
— Я сейчас пойду с мелким гулять. Можем встретиться в парке, — ответила Анфиса.
— Отлично, — согласился Вадим.
Он отпустил машину. Три остановки до аэропорта и на троллейбусе доедет.
— Удивил, — явно приятно была поражена Анфиса. Наедине она и губы язвительно не кривила и улыбалась искренне. — Рада тебя видеть.
— Взаимно, — соврал Вадим.