— А зачем я тогда мороженое просила? Лучше бы съела что-нибудь. Ты же говорил…
— Так что? — словно не слышал он свою девушку, обращаясь исключительно в Ирке. — Тут недалеко есть неплохой ресторанчик, — перевёл он взгляд на Иркину маму.
— Ой, спасибо! — У Ирки была очень понятливая мама. — Хорошо вам посидеть, а у меня ещё куча дел. — Она похлопала Ирку по руке, шепнула: — Долго не задерживайся.
Ирка хотела ответить, что вообще никуда не хочет идти, она бы лучше с мамой домой поехала, но Гордеева вцепилась как клещ: пойдём, пойдём, давно не виделись.
Что ничего хорошего из этого не выйдет, было ясно ещё на подходе. Котя Владислав, оказавшийся на редкость хвастливым и начисто лишённым чувства юмора (Ирка поняла, что с ним не так, едва он раскрыл рот), тут же принялся рассказывать о себе. О своей машине, о своей собаке, о пивоварне имени Коти, что производила крафтовое пиво.
— У Влада свой пивоваренный завод, — радостно добавила Гордеева.
Ирка слушала невнимательно. Даже не стала спрашивать, почему они не идут дегустировать его пиво.
Неплохим ресторанчиком оказалось ужасное восточное заведение с огромным танцполом по центру и подгулявшей компанией, видимо, с обеда, отмечавшей здесь какой-то юбилей.
— А ты о чём думаешь? — спросил её Владислав, когда они уже сделали заказ. Осталась последняя надежда не испортить вечер, если готовят у них неплохо.
Что он рассказывал, Ирка прослушала, она считала, когда у неё должны пойти месячные, и хотела было сказать об этом Коте — за ней бы не заржавело, но передумала. А то Воскресенский опять скажет, что это она мужика обнадёжила.
— Я думаю, если сварить суп из русалки, он будет мясным или уха? — ответила она.
Гордеева истерично заржала. Котя вымученно улыбнулся.
— Может, шампанского? — спросил он исключительно Ирку.
— Шампанское я пью только по утрам, — ответила она.
— Так, без проблем, — ответил Владик, воспользовавшись тем, что Гордеева ушла пудрить носик. — Поехали ко мне. И будет тебе утром шампанское.
— У меня есть парень, — ответила она сухо.
— Да кого это интересует, — хмыкнул Котя.
— Меня, — смотрела на него в упор Ирка. — Читай по губам. Нет.
— Ну можно было и не грубить, я так-то понятливый, — картинно обиделся он, как типичный манипулятор.