Водитель лесовоза даже не заметил, что сбил машину, когда прицеп с брёвнами занесло на повороте.
Петька плохо представлял, как это: смяло прицепом. Ирка тоже. Но других родственников у него не было, поэтому бабка взяла его к себе.
Одно время он её ненавидел, а потом понял, что она лучшая бабка на свете. Лучшая, что мог пожелать, отчаянно горевавший двенадцатилетний пацан. Она была актрисой, любовницей члена ЦК, всё бросила и приехала за мужем на Дальний Восток, даже в тюрьме сидела, чего только не повидала за свою жизнь.
Циничная, без сантиментов, без жалости. Она обращалась с ним как с равным, не делая поправку ни на возраст, ни на его горести, не признавала слабости, а Петька держался ей назло.
Это помогло им обоим выстоять. И сблизиться.
— Ну, что, Ирка-дырка, — прищурила тёмный вороний глаз Алевтина Викентьевна, глядя в карты, — мужик у тебя, вижу.
— Эка невидаль, — хмыкнула Ирка.
— Ты слушай и молчи. Гадать на картах — это тебе не в муку пердеть, они всю правду говорят, — дав Ирке сдвинуть колоду, переворачивала она карты по одной.
— Ты говори-говори, да не заговаривайся, — усмехнулась Ирка, когда бабка замерла на полуслове и поспешно сгребла карты, словно увидела в них что-то, чего Ирке лучше не знать.
— Ну, петух прокукарекал, а там хоть не рассветай. Моё дело сказать, твоё — верить или нет, — бросила она на стол колоду. — Давай вали уже и так засиделась."
"— Вот ты, — покачала головой Ирка, встала. — Тебе привезти чего, старая карга?
— Нюська привезёт, — царственно отмахнулась она. — Зря я этой дуре глухой плачу, что ли.
— Ну как скажешь, — спустилась Ирка с крыльца. — И телефоном уже научись пользоваться, а то сдохнешь, найдём потом только твой труп, обглоданный крысами.
— Крысы, деточка, существа умные, бесстрашные и дружелюбные, в отличие от людей. Они в одиночестве не живут и умирают с открытыми глазами, потому что не бояться смерти. Пусть глодают, крысам не жалко, — усмехнулась она и крикнула вслед: — Что бы он тебе ни предложил, скажи: нет!
— Кто? — обернулась Ирка у калитки.