Когда Массимо дошел почти до конца, он притормозил, будто ожидая моей реакции.
– Трахни меня, дон, – сказала я, обхватывая его лицо.
Мне не нужно было просить или повторять дважды, его тело было как автомат. Он трахал меня быстро и сильно, так, как нам обоим нравилось больше всего. Потом он повернул меня на живот, снова вошел в меня и продолжил спринт. Я чувствовала, что он уже близко, но он будто не мог решиться, когда и как хочет кончить. В какой-то момент он снова вышел из меня и перевернул на спину. Он нашел пульт, зажег свет в гостиной, чтобы в спальне было не так темно.
– Я не хочу из тебя выходить, – сказал Массимо, тяжело дыша.
Я рассмеялась и провела рукой по его волосам.
– Ты помнешь нашу дочку.
Массимо крепко схватил меня и перевернул так, что я оказалась сверху. Потом он потянулся за лежащим на полу одеялом, поднял его и укрыл меня.
– Девочка? – удивился он, гладя меня по голове.
– Я хотела бы девочку, но так как ты везучий, уверена, у нас будет мальчик. Тогда я умру от тревоги за него, если он пойдет по твоим стопам.
Блэк рассмеялся и прижался головой к моей шее.
– Он будет делать, что захочет, я буду лишь помогать воплощать его мечты в жизнь.
– Нам придется обсудить модель воспитания ребенка, но сейчас не лучшее время для этого.
Массимо ничего не ответил, крепко прижал меня к себе и властно сказал:
– Спи.
Не знаю, сколько часов я спала. Я открыла глаза и взяла в руки телефон.
– Черт возьми! Опять двенадцать, невозможно столько спать.
Я повернулась в сторону Массимо, но его место было пусто. Почему меня это не удивляет? Я немного полежала, приходя в себя, потом встала и пошла в ванную.
Я слегка подкрасила глаза, причесала подстриженные вчера волосы. Я нашла в шкафу короткие джинсовые шорты, светлый джемпер, который открывал одно плечо, на ноги обула бежевые тапки Emu. Пока я могу показывать тело и на улице тепло, а не жарко, я буду одеваться, как нравится.