Глупость Запада в том, что все эти президенты-звезденты, конгрессы-хренессы, каждый дипломат – в душу его мать, – все они хотят понять политическую стратегию, тактические замыслы, таинственную несгибаемость идеологии наших заведующих.
Им и в голову не приходит, что у советских вождей есть только одна идеологическая тайна – очень хорошо жить. Жить очень хорошо. Как Марина. И как моя суженая – наша молодая система хочет стать вдовой пожилого империализма. Со всеми его почти новыми «мерседесами» на шипованной резине, фешенебельными континентами, престижными городами и кооперативными небоскребами.
Уж не говоря о наличных сбережениях. Но только по-хорошему, мирным путем – без ужасного скандала ядерного столкновения, переходящего в окончательный развод мировой войны. Наша прекрасная шестидесятипятилетняя девушка Софья Власьевна основательно надеется стать вдовой дяди Сэма, она прикидывает, как вместе с его наследством она – законно, без мордобоя, битья посуды и другого ценного имущества – подберет для украшения своего дома добро бывших любовников: Джона Буля, Клауса Миллера, глуповатого картавого Пьеро.
Но быть разводкой? Разведенкой? В синяках, кровавых соплях и в разоренном доме? Да никогда вы этого не дождетесь, грязные супники, сволочи, империалисты, сионисты, милитаристы, экстремисты, гегемонисты и все остальные проклятые онанисты! Нам, Софье Власьевне с Мариночкой, война, бойня, развод ни к чему. Мы и так своего дождемся. Конечно, было бы лучше, кабы вы прямо сейчас сделали нас вдовами: захлебнулись, подавились, обосрались, лопнули сердечной сумкой или проросли, как весенний огород, фасолью сорта «Тумор».
Но если нельзя, то мы подождем. Тем более что нам – Софье Власьевне и Мариночке, вы – пожилая заграница и Паша Хваткин, сделали это ожидание очень даже терпимым. Мы, Софья Власьевна и Мариночка, – девушки-бесприданницы, мы внесли в брак молодую силу и привлекательность, а вы, старые мудаки, – свое приятное имущество. Ходит неразлучная со мной супруга Марина по дому своему – здесь вся Организация Объединенных Наций, весь Общий рынок, весь Международный банк реконструкции нашего отсталого быта и развития наших быстрорастущих потребностей.
Все страны были в гости к нам. Негромко, по-северному, бурчит наш всегда пустой финский холодильник «Розенлев»… Мертвенно холоден наш домашний очаг – югославская кухонная плита с программой. Английская металлическая мойка со смесителем отливает шлифованными дисками ненастоящих монет.
