На полу валяется изуродованная тварь, похожая то ли на двухметровую землеройку, то ли на червя. А ребята живы. Надрывно дышат, из порезов на руках и ногах сочится кровь, но в целом — жить будут.
— Кто-нибудь объяснит, какого чёрта тут творится? — повторил я свой вопрос.
— Водичку вскипятили, значит… — начал было Макар.
— Ага, а эта хренотень как из-под земли вылезет! Думал, Макару полноги откусит, — хохоча, перебил его Артём.
— Я как ей на — на! — ф ноги! Прям в фелепуфку! — заявил Леший и, сидя на полу, махнул ногой, демонстрируя удар.
— Ага! Прям, как ниндзя! — заулыбался Макар. — Ну, а потом понеслось! Я, значит, кастрюлей луплю, Тёмыч её за шею или за тело обхватил, хрен разберёшь. Ну и, короче, давай её поджаривать! Лёхич пинчары отвешивает!
— Ифвиваетфя, падла! А мы мутуфим, фто ефть фил! — добавил китайский пчеловод.
— Понятно. Одним словом, я пропустил всё веселье, — выдохнул я, а ещё порадовался тому факту, что Прохоров для Макара уже «Тёмыч», а Леший стал «Лёхичем».
Опасность чертовски быстро сплачивает людей. Да и Артём, похоже, немного отвлёкся от мыслей о гибели Остапа. Кстати, об Остапе. Кто же ты такой, чёрт возьми? Вернее, кем был?
— Как Серёга? — спросил я, хотя и сам прекрасно видел.
— Заснул, вроде. Жар спал, но во сне что-то буровит невнятное, — пояснил Макар и поднялся на ноги. — Ну, что думаете? Стоит зажарить эту пакость на костре?
Ребята посмотрели на него, как на умалишенного.
— Пожалуй, я не настолько голоден, — открестился Прохоров.
— Я, мофет, куфофек попробую, и вфё, — добавил Леший.
В этот момент из тела твари вытекла тёмно-фиолетовая жижа, из-за которой погреб тут же заполнило зловоние тухлых яиц. Мне даже не пришлось их предупреждать о том что подобную гадость есть опасно.
— Фу! Блин! — сказал Макар, зажав нос рукой. — Я отзываю своё предложение. Помогите вытащить эту тварь отсюда.
Покачиваясь, я поднялся с полки и помог ребятам вытащить эту образину на поверхность. Скользкая кожа лысой твари была на ощупь просто отвратительна.
Ребята хотели выбросить тушу рядом с погребом, но я напомнил им о падальщиках, шастающих по округе. Возражений не возникло, и мы оттащили тварь аж до железнодорожных путей. Я в очередной раз обмакнул кусочек ткани в слизеобразную кровь твари, а после мы бегом вернулись обратно.
— Смотри, я в порядке, — заявил Прохоров и закатал рукава, демонстрируя мне раны, покрывшиеся кровавой коркой.