Ее все еще мутило. Стены, пол и кровать качались перед глазами, будто она находилась на корабле, а не в особняке, прочно стоящем на твердой земле. — Не подходи ко мне! Я закричу!
Кому она закричит? Кто придет ей на помощь, когда в доме только слуги, которые не посмеют и пикнуть против своего хозяина? Об этом она не думала, слова сами сорвались с языка. Когда кто — то из мужчин вел себя в высшем обществе развязно, хамил или позволял себе распускать руки, фразы «Я закричу» всегда было более чем достаточно. Сейчас же эти слова стали как тряпка перед носом уже и без того рассвирепевшего быка.
— Кричи, — разрешил Эйдан, приближаясь к ней с бешеным огнем в глазах.
И Амелия поняла, что ему не только безразлично, станет ли она кричать или сопротивляться, но и нравится эта идея.
— Не н-надо… — голос упал до шепота.
Она попыталась убежать. Возможно, если удастся спрятаться, наутро Эйдан проспится, и все будет хорошо… Из дома бежать некуда, но особняк большой. Комнатка под лестницей или сторожка в саду…
Но она не добежала и до двери.
Эйдан больно схватил ее за запястья и потащил к постели.
Никогда, никогда она не сопротивлялась, но сейчас, толком не отдавая себе отчета в действиях, решила бороться до последнего. Мэл укусила его за удерживающую ее руку, получила увесистую оплеуху. Снова чуть не потеряла сознание, попыталась лягнуть обидчика, получила пинок в лодыжку.
Уже не просто обидные пощечины, это были настоящие удары. Рот наполнился кровью.
— Пусти! — взвыла Мэл и снова получила удар по лицу, после которого свет померк надолго.
* * *
Она не могла встать с постели. Поташнивало, все тело болело, во рту чувствовался привкус крови. Ей давно освободили руки, но те, будучи долго связанными, настолько затекли, что Мэл почти их не чувствовала.
Рядом шуршали одеждой.
Сделав над собой усилие, она повернула голову — Эйдан. Муж одевался в свежее, пританцовывал и что — то весело насвистывал себе под нос. Как ни в чем не бывало! Будто избивать, связывать и насиловать жену для него в порядке вещей.
— Ты подлец, — прошептала Мэл, с трудом разлепив слипшиеся от крови разбитые губы.
Эйдан крутанулся на пятках, одарил супругу оценивающим взглядом и… улыбнулся! Широко и открыто.