Никто не верил, что он сыт и что он не бросал пергамента со своим именем в Кубок. Никто не замечал, что у героя нет настроения веселиться. Ли Джордан где-то раскопал гриффиндорское знамя и обмотал им Гарри наподобие мантии. Никак от них не вырвешься: «Гарри, выпей еще пива, на тебе чипсы, арахис...», «Гарри, как тебе это удалось... как ты обманул запретную линию?».
— Это не я, — снова и снова твердил Гарри. — Не знаю, как такое могло случиться!
Судя по лицам, говорить им что-то бесполезно.
— Я очень устал, — взмолился через полчаса Гарри.
Ему так сейчас нужны Рон с Гермионой, единственные здравомыслящие люди. В гостиной их не было. Наконец Гарри удалось выскочить на площадку, и он тут же чуть не раздавил кого-то — на него налетели малютки Криви. Стряхнув с себя братьев, он, не помня себя, рванул наверх."
"Слава богу, Рон в спальне один. Лежит на кровати одетый и смотрит вверх.
— Где ты был? — захлопнув дверь, спросил Гарри.
—Это ты? Привет, — сказал Рон, натянуто улыбнувшись.
Гарри совсем забыл, что на нем все еще намотано гриффиндорское знамя, подарок Ли. Гарри стал спешно стягивать его, не тут-то было. А Рон лежал и безразлично смотрел на мучения друга. Кое-как справившись с полотнищем, Гарри швырнул знамя в угол.
— Поздравляю тебя, — сказал Рон.
— Поздравляешь? С чем? — глянул на него Гарри. Улыбка похожа на гримасу. Что-то с Роном не так!
— Да брось ты! Никто не мог переступить запретную линию.
— Мантии-невидимке линию не обмануть.
— Понимаю. Будь это мантия, ты бы и меня прихватил. Мы ведь под ней вдвоем умещаемся. Значит, нашел какой-то другой способ?
— Послушай, Рон. Я не подходил к Кубку. Кто-то другой бросил в него мое имя.
Брови у Рона поползли наверх.
— Зачем?
— Не знаю.
Не отвечать же: «Меня хотят убить». Глупо! Брови Рона чуть не слились с рыжими волосами.
— Не знаешь? Так я и поверил! Мне-то ты можешь сказать правду! Пусть тебе неприятно, чтобы все знали.
— Но я не бросал в Кубок пергамента с моим именем! — начал злиться Гарри.
— Да ладно, — протянул Рон, точь-в-точь как Седрик, тем же скептическим тоном. — А ты, выходит, лгун.