Автор уверял, что если поставить руны с ног на голову, то получится заклинание, с помощью которого можно превратить уши недруга в лимоны. На этом фоне утверждение «Придиры», что Сириус был солистом группы «Гоп-гоблины», казалось чуть ли не правдоподобным.
— Что-нибудь интересное? — спросил Рон, когда Гарри закрыл журнал.
— Разумеется, ровно ничего, — язвительно сказала Гермиона, прежде чем Гарри успел ответить. — Всем известно, что этот журнал — макулатура.
— Прошу прощения, — вмешалась Полумна, чей голос вдруг перестал быть мечтательным.
— Я… э-э… — смущенно пробормотала Гермиона. — Там, конечно… есть кое-что… любопытное… в смысле…
— Можно, я его возьму? — холодно осведомилась Полумна и, наклонившись, вырвала «Придиру» у Гарри из рук. Открыв пятьдесят седьмую страницу, она решительно перевернула журнал и снова исчезла за ним. В этот момент дверь купе открылась в третий раз.
Гарри повернул голову. Он, конечно, этого ожидал, и все равно увидеть ухмыляющееся лицо Драко Малфоя между физиономиями Крэбба и Гойла — приятного мало.
— В чем дело? — недружелюбно спросил Гарри, не успел Малфой открыть рот.
— Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан, — проговорил, растягивая слова, Малфой, чьи прилизанные светлые волосы и острый подбородок были точной копией отцовских. — Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.
— Может, и так, — отозвался Гарри, — но ты, в отличие от меня, редкостная гадина, поэтому вали отсюда и оставь нас в покое.
Рон, Гермиона, Джинни и Невилл засмеялись. Малфой скривил губы.
— А скажи-ка мне, Поттер, каково это — быть на втором месте после Уизли? — спросил он.
— Заткнись, Малфой! — резко сказала ему Гермиона.
— Кажется, я затронул больное место, — язвительно усмехнулся Малфой. — Ты смотри у меня, Поттер! Я как пес, как пес буду вынюхивать, где ты что сделаешь не так.
— Пошел вон! — крикнула Гермиона, вскакивая.
Хихикнув, Малфой бросил напоследок на Гарри зловредный взгляд и удалился в сопровождении неуклюже топающих Крэбба и Гойла.
— Кинь-ка нам еще по лягушке, — сказал Рон. Он явно ничего не почувствовал.
При Невилле и Полумне Гарри не мог свободно говорить. Еще раз обменявшись с Гермионой встревоженными взглядами, он стал смотреть в окно.