Что-то в ее лице напряглось, но она ответила:
— Да, ты знаешь, очень даже неплохо…
— Это у тебя значок «Торнадос»? — вдруг спросил Рон, показывая на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым «Т», — Разве ты за эту команду болеешь?
— За эту, — ответила Чжоу.
— Ты всегда за нее болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? — спросил Рон совершенно неуместным, по мнению Гарри, прокурорским тоном.
— Я болею за нее с шести лет, — прохладно ответила Чжоу. — Ну ладно… пока, Гарри.
И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на Рона:
— Верх бестактности с твоей стороны!
— Почему? Я только спросил ее…
— Разве непонятно было, что она хочет говорить с Гарри, а не с тобой?
— Ну и говорила бы, разве я мешал?
— С какой стати ты напустился на нее из-за команды по квиддичу?
— Напустился? Ни на кого я не напускался, я только…
— Кому какое дело, если она болеет за «Торнадос»?
— А такое, что половина из тех, кто носит теперь эти значки, купили их только в прошлом сезоне…
— Ну и что?
— Это значит, что они не настоящие болельщики, а просто примазались…
— Пошли на урок, — безразличным голосом сказал Гарри: Рон и Гермиона спорили так громко, что не услышали звонка.
И все-таки, подумал он, когда они встали в очередь, выстроившуюся у двери класса, ей же захотелось к нему подойти, поговорить с ним, разве нет? Она была подружкой Седрика и запросто могла возненавидеть его, Гарри, за то, что он живым покинул лабиринт Турнира Трех Волшебников, тогда как Седрик погиб. Но нет, она разговаривала с ним очень дружелюбно, не так, как разговаривала бы с сумасшедшим, или лжецом, или человеком, каким-либо жутким образом виновным в смерти Седрика… И она ведь явно сама захотела подойти и заговорить с ним, второй раз уже за два дня… От этой мысли Гарри воспрял духом.