Чжоу только что поднялась с места и, по-прежнему не глядя на него, вышла из Большого зала. Гарри уныло повернулся обратно к Рону и Джинни. — Ну, как тренировка?
— Кошмар, — буркнул Рон.
— Перестань, — сказала Гермиона, взглянув на Джинни. — Я уверена, что все не так уж…
— Именно так, — вздохнула Джинни. — Это было ужасно. Анджелина под конец чуть не расплакалась.
После ужина Рон с Джинни отправились в душ, а Гарри и Гермиона вернулись в гостиную Гриффиндора к своей обычной горе домашних заданий. Через полчаса, убитых Гарри на борьбу с новой звездной картой для урока астрономии, на пороге комнаты возникли Фред и Джордж.
— Рона с Джинни нету? — спросил Фред, озираясь и придвигая к себе стул. Гарри покачал головой. — Вот и хорошо. Мы смотрели, как они тренируются. На матче их разнесут в пух и прах. Без нас они ровным счетом никуда не годятся.
— Брось, Джинни не так уж плоха, — великодушно заметил Джордж, садясь рядом с ним. — Честно говоря, я вообще не понимаю, где она научилась так играть, — ведь мы никогда не брали ее с собой на тренировки.
— Да она с шести лет лазит в сарай у вас в саду и таскает оттуда ваши метлы по очереди, стоит вам только зазеваться, — сказала Гермиона из-за шаткого штабеля учебников по древним рунам.
— Правда? — с невольным уважением сказал Джордж. — Ну, тогда все понятно.
— А Рон? Взял он хоть один мяч? — поинтересовалась Гермиона, глядя на близнецов поверх «Магических иероглифов и логограмм».
— Он способен на это лишь в тех случаях, когда думает, что никто на него не смотрит, — сказал Фред, закатывая глаза.
Фреду не сиделось на месте, он подошел к окну и вгляделся в сумерки:
— По мне, квиддич был единственным, ради чего стоило торчать в этой школе.
Гермиона бросила на него суровый взор.
— У вас же скоро аттестация!
— Я ведь тебе говорил, аттестация нас мало волнует, — сказал Фред.
Джордж широко зевнул и вперил мрачный взгляд в затянутое облаками ночное небо.
— Даже не знаю, хочу ли я идти на этот матч. Если Захария Смит нас побьет, как бы мне не пришлось наложить на себя руки.
— Лучше уж на него, — твердо сказал Фред.