— Это не лошадь, а кентавр! — возмущенно воскликнула Лаванда.
— И какой кентавр… — вздохнула Парвати.
— Все равно, у него четыре ноги, — холодно сказала Гермиона. — И вообще, мне казалось, что уход Трелони вас огорчил!
— Конечно, огорчил! — заверила ее Лаванда. — Мы ее навестили, принесли ей нарциссов. Не тех гуделок, которые выращивает Стебль, а нормальных.
— И как она? — спросил Гарри.
— Горюет, бедняжка, — сочувственно сказала Лаванда. — Плачет и говорит, что скорее навсегда уедет из замка, чем останется здесь вместе с Амбридж, и я ее не виню, ведь Амбридж обошлась с ней просто ужасно, правда?
— Сдается мне, это еще только цветочки, — мрачно заметила Гермиона.
— Трудно поверить, — сказал Рон, наваливший себе полную тарелку яичницы с беконом. — По-моему, у Амбридж вряд ли получится вести себя хуже, чем теперь.
— Попомните мои слова, она захочет отомстить Дамблдору за то, что он назначил нового преподавателя, не посоветовавшись с ней, — сказала Гермиона, складывая газету.
После завтрака Гермиона отправилась на свою нумерологию, а Гарри с Роном вышли в вестибюль следом за Парвати и Лавандой.
— Разве нам не в Северную башню? — удивился Рон, когда Парвати обогнула мраморную лестницу.
Парвати презрительно оглянулась на него через плечо.
— Как, по-твоему, Флоренц поднялся бы на эту лестницу? Нам теперь в одиннадцатый кабинет — вчера на доске было объявление.
Кабинет номер одиннадцать находился на первом этаже — туда вел коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Гарри знал, что это одна из комнат, где занятия проводятся нерегулярно, и потому она выглядит слегка запущенной, как чулан или кладовая. Однако, войдя туда вслед за Роном, он с изумлением обнаружил, что очутился на настоящей лесной лужайке.
— Ну и ну!
Под его ногами пружинил мох, вокруг росли деревья, их густая листва затеняла окна и потолок, и сквозь нее лишь кое-где пробивались косые лучи света, так что в комнате царил мягкий зеленоватый полумрак.
— Гарри Поттер! — сказал он, увидев Гарри, и протянул ему руку.