— Ах вот оно что, — сказал Фадж, буравя Мариэтту взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски теплым и участливым, — это было очень смело с твоей стороны, милочка, прийти к профессору Амбридж. Ты поступила абсолютно правильно. А теперь будь добра, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал?
Но у Мариэтты отнялся язык, она лишь снова помотала головой, таращась на них испуганными, широко раскрытыми глазами.
— Неужели нельзя расколдовать ее, чтобы она могла говорить спокойно? — с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж.
— Пока мне это не удалось, — неохотно призналась та, и Гарри почувствовал прилив гордости за Гермиону, сумевшую наложить на Мариэтту такое коварное заклятие. — Но даже если она не заговорит, это неважно: я могу продолжить за нее. Помните, министр, в октябре я посылала вам отчет, где сообщалось, что Поттер встречался с группой своих соучеников в «Кабаньей голове», в Хогсмиде? Так вот…
— Откуда вам известно об этой встрече? — прервала ее профессор Макгонагалл.
— У меня есть свидетель, Минерва. Уилли Уиддершинс случайно оказался в этом трактире в то же время, что и они. Конечно, он был весь в бинтах, но на его слух это не повлияло, — самодовольно сказала Амбридж. — Он слышал каждое слово, произнесенное Поттером, и сразу же поспешил в школу, чтобы доложить мне…
— Так вот почему его не судили за извергающие унитазы! — подняв брови, сказала Макгонагалл. — Надо же, как интересно работает наша правоохранительная система!
— Гнусные коррупционеры! — взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора.
— Благодарю вас, Фортескью, довольно, — мягко осадил его Дамблдор.
— Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста…
— Полагаю, что здесь вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно промолвил Дамблдор, глядя на нее поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу.
Гарри удивленно посмотрел на него. Он не понимал, каким образом Дамблдор надеется вызволить его из беды: ведь если Уилли Уиддершинс и впрямь слышал в «Кабаньей голове» каждое его слово, выкрутиться будет попросту невозможно.
— Ого! — воскликнул Фадж, снова покачиваясь на носках.