— А еще она думала, что это Хагрид запускает к ней в кабинет нюхлеров, — подала голос Кэти Белл.
— Ах ты, черт побери, — ругнулся Ли Джордан и тут же прикрыл рот рукой. — Это ведь я их ей подсовывал. Фред с Джорджем оставили мне несколько штук — ну, я и левитировал их через окно.
— Она все равно бы его уволила, — сказал Дин. — Он был слишком дружен с Дамблдором.
— Что правда, то правда, — сказал Гарри, опускаясь в кресло напротив Гермионы.
— Я очень надеюсь, что с профессором Макгонагалл все в порядке, — чуть не плача, сказала Лаванда.
— Ее принесли обратно в замок, мы видели из окошка спальни, — сказал Колин Криви. — Она не слишком хорошо выглядела.
— Мадам Помфри поставит ее на ноги, — твердо сказала Алисия Спиннет. — Она превосходный целитель.
Гостиная опустела только часам к четырем утра. У Гарри сна не было ни в одном глазу. Он будто снова и снова видел, как убегает Хагрид… Вспоминая об Амбридж, он так злился, что не мог придумать для нее достойной кары, хотя в предложении Рона бросить ее в яму, полную голодных соплохвостов, определенно находил здоровое зерно…
Он заснул, изобретая варианты ужасной мести, и встал с постели три часа спустя, отнюдь не чувствуя себя отдохнувшим.
Заключительный экзамен, по истории магии, был назначен на послеобеденное время. После завтрака Гарри с удовольствием вернулся бы в постель, но ему нужно было еще раз повторить пройденное, и он, стиснув голову руками и изо всех сил стараясь не уснуть, уселся у окошка в гостиной и принялся просматривать стопку занятых у Гермионы конспектов высотой в добрый метр.
В два часа пополудни пятикурсники вошли в Большой зал и, заняв свои места, стали ждать разрешения перевернуть билеты. Гарри чувствовал, что вымотался до предела. Ему хотелось только одного — чтобы все это поскорее кончилось, и он мог пойти и заснуть. А завтра они с Роном отправятся на стадион — он собирался полетать на метле Рона — и будут наслаждаться драгоценной свободой…
— Пожалуйста, переверните билеты, — сказала профессор Марчбэнкс из-за преподавательского стола.
Гарри тупо уставился на первый вопрос. Лишь через несколько секунд он осознал, что не понимает ни слова. Где-то наверху, у края высокого окна, билась в стекло муха, и ее жужжание мешало сосредоточиться. Медленно, мучительно медленно он наконец собрался с мыслями и начал писать ответ.
Оказалось, что ему очень трудно вспоминать имена; вдобавок он то и дело путал даты.