Гарри резко повернулся, вскинув палочку, и увидел, что Пожиратель смерти сорвал маску и направил свое оружие прямо на него. Гарри вспомнил, что видел это узкое, бледное, кривое лицо в «Ежедневном пророке» — перед ним стоял Антонин Долохов, убийца Пруэттов.
Долохов ухмыльнулся. Свободной рукой он указал на пророчество, с которым Гарри так и не расстался, потом на себя и на Гермиону. Хотя говорить он больше не мог, смысл его жестов был абсолютно ясен: отдай мне пророчество, иначе с тобой случится то же, что и с ней…"
"— Можно подумать, ты не убьешь нас всех, как только получишь его! — воскликнул Гарри.
Его рука лежала на плече Гермионы, еще теплом, но он не осмеливался взглянуть на нее. В мозгу у него, мешая сосредоточиться, лихорадочно билась одна мысль: «Только не умирай, пожалуйста, не умирай, это будет моя вина, если ты умрешь…»
— Послушай бедя, Гарри, — свирепо сказал Невилл из-под стола, отнимая от лица руки — нос у него был, по-видимому, сломан, а губы и подбородок залиты кровью.
Вдруг сзади послышался грохот, и Долохов бросил взгляд через плечо. В дверном проеме показался Пожиратель смерти с головой младенца, голова его по-прежнему заливалась плачем, а огромные кулаки молотили по чему ни попадя. Гарри не упустил своего шанса:
— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!
Заклятие попало в Долохова прежде, чем он успел блокировать его, и он плашмя свалился на своего напарника, теперь оба были полностью парализованы.
— Гермиона, — тут же взмолился Гарри, тряся ее за плечо, — очнись, Гермиона…
— Шдо од с дей сдедад? — спросил Невилл, вылезая из-под стола и становясь на колени по другую сторону от нее. Нос у него распухал на глазах, и оттуда все еще обильно струилась кровь.
— Не знаю…
Невилл схватил Гермиону за запястье.
— Пудьс есдь, Гарри, я уверед.
Гарри затопила такая мощная волна облегчения, что на миг у него даже закружилась голова.
— Она жива?
— Дубаю, да.
Наступила пауза. Гарри чутко прислушивался, но тишину нарушали только плач и неуверенные шаги младенцеголового Пожирателя смерти в соседней комнате.
— Невилл, выход недалеко, — прошептал Гарри.