Я все помню — надо приехать, выслушать короля и быстро уехать.
Это я коротко. А так-то речь дядюшки заняла более двух часов. В ней было и про честь, и про гордость, и про то, что с королем не разговаривать… Вообще лучше ни с кем не разговаривать.
— Именно поэтому я и собрала вас, юные леди. Забудьте обо всем, что вам говорил глупый брат моего почившего мужа, — вдовствующая герцогиня внимательно посмотрела на каждую из нас, словно проверяя, насколько мы осознали сказанное. — я подумала в дороге, — она сделала паузу, — и решила, что сама удача плывет нам в руки.
Я чуть не уселась на кровать рядом с сестрами.
— Вы не ошиблись? С чего такая спешка?
Мачеха посмотрела на меня с жалостью.
— Хани, обязанность наследницы — выйти за кого скажут. Ты слишком много уделяешь времени не женским занятиям. Посмотри на себя, на открытое лицо. Еще немного и твоя кожа от солнца станет сухой как старый сапог.
Я моргнула. Всю дорогу я как проклятая заботилась о них, не давала лениться слугам, расспрашивала местных, договаривалась о ночевках, питании. А оказывается, мне надо было плавно двигать бедрами.
— Я знаю свой долг, — холодно ответила я. — Но в отсутствии родителей, считаю, что могу принимать решения…
— Все уже решено, — оборвала меня мачеха.
— Перестань, Хани!
— Будь послушной! — защебетали сестры.
Они заголосили одновременно, совершенно не пытаясь меня услышать. И что самое ужасное — мачеха была в своем праве. По имерийским законам, получив одобрение короля, она могла выдать меня за кого угодно. Та, которая дальше двери гарема никогда не показывала носа. Та, кто надевала на себя и моих сестер ворох блестящих украшений, а потом гордо звенела ими в дороге, зная, что у нас нет серьезной защиты.
Под продолжающийся птичий крик я вышла в коридор и аккуратно закрыла за собой дверь. Потому что настоящая леди не имеет права показать снующим по коридорам гостям постоялого двора… насколько ей сейчас хочется что-нибудь разбить. Вдребезги.
ГЛАВА 3.