Нетраханый ты дядька! – встряла Флокси, которую они взяли с собой на правах переносного фонаря.
Я прошла внутрь, спустилась по лестнице, выложенной плоскими камнями, и оказалась в большой (по меркам кобольдов) комнате с троном из рогов и зубов у дальнего края. Ближе к нему стояли мои спутники, вокруг которых вилась феечка. А предметом преткновения был небольшой, пятьдесят на тридцать на тридцать сантиметров, сундучок.
Яген хмурился:
— Почему мы должны оставлять это Жажеку? Он нас обманул.
— Он не сказал нам всей правды.
— Тоже самое.
— Нет не тоже самое, глупый дядька! Соврать – это сказать, что у тебя жопы нет, а не соврать – не сказать, что она есть! – снова влезла Флокси.
Яген с Тиниэль посмотрели на неё и прыснули со смеха. Флокси насупилась и замахала крыльями в два раза сильнее:
— Что вы смеётесь? Я правду сказала! Пф, глупый нетраханный дядька и траханная Тиниэлечка…
— Нет, ты всё правильно сказала, милашка, — примирительно подняла ладони демоница, — для торговца не сказать всей правды – это не соврать.
— Может и нужен – не сдавался Яген, — может я тоже не против заработать на контрабандном янтаре и этой, как её, курительной дряни?
Я посмотрела на открытый сундук. Ну да, теперь стало понятно, чем занимался остановившийся в домике старосты гость. Вздохнув, я повернулась к Ягену:
— А, то есть ты хочешь тащить в город, в котором на нас скорее всего охотятся, крупную партию контрабанды и запрещённой наркоты? Чтобы стражники уж точно нас заметили? И кому ты собрался её продавать мне интересно – ты вхож в бандитские круги? Знаешь перекупщиков?
Яген поджал губы и посмотрел на ящик.
— Ладно, вернём груз этому плебейскому козлу. Но остальное – наше.
— Само собой.
— Правда, что с этих кобольдов взять?
Яген с брезгливым выражением лица обошёл кривоватый трон и запустил руку в сваленный за ним мешок.
— Хм, ну по крайней мере в минусе мы не остались, — пожал плечами он, — хотя, конечно, я был бы не против побольше добычи унести. Кай.
Он провёл рукой над мешками и коробочками и спрятал их себе в инвентарь. Я хотела было потребовать свою долю, а потом поняла, что нести её всё равно не в чем.